Сам себе клан

- Откровенно говоря, так себе результаты, - заявил Ломтев. - Хотелось бы более конкретного.

- Не бывает ничего однозначного в души тонких материях, - сказал волхв. - Спит внутри вас сила великая, ваша светлость, но пробудится ли она когда-нибудь - то мне неведомо.

Ну, это уже что-то, подумал Ломтев. Хотя четкая инструкция по пробуждению силы была бы лучше.

Желательно, пошаговая. Но, видимо, ничего такого в этом мире для Ломтева не предусмотрено.

Возможно, внутри кланов и существуют какие-то техники, но делиться ими с конкурентами никто не будет.

- Никогда не видел я ничего похожего, - продолжил волхв. - Впрочем, недолго я живу на свете этом, всего-то пятьдесят шесть годиков, со многим еще не довелось мне встретиться.

- Все когда-нибудь случается впервые, - согласился Ломтев. - А какие-нибудь практические советы воспоследуют?

- Бессмысленны советы в делах таких, - сказал волхв. - Иди по той дороге, которой судьба тебя ведет, и в конце концов ты окажешься там, где должно.

- Так и я могу, - сказал Ломтев.

- А как мне пробудить силу великую?

- Простые смертные над этим не властны, - сказал волхв, поднимаясь на ноги. - Дозвольте откланяться, ваша светлость. Призывают меня и другие дела, далеки они от столицы, нелегок путь.

- Нелегок, - согласился Ломтев. - Дозволяю.

***

Ночью Ломтева попытались убить.

Он проснулся от тяжести в груди и от невозможности сделать вдох, и сначала было решил, что у него инфаркт, и он наконец-то допрыгался, и тайное общество может утереться со всеми своими планами, и вслед за этим сразу же пришла злость на себя и это немощное тело, которое мешало ему придти на помощь дочери.

Он захрипел, попытался открыть глаза, ничего не увидел, но ощущения возвращались, и он понял, что это вообще не инфаркт, потому что сердце бьется хотя и часто, но не болит, а невозможность дышать обусловлена прижатой к его лицу подушкой, а тяжесть в груди исходит от упирающегося в нее, видимо, для верности, колена.

Быть задушенным подушкой в собственной кровати в доме престарелых - это был бесславный конец жизненного пути старого князя, да и его собственной карьеры тоже, и Ломтев окончательно рассвирепел.

Он принялся дергаться и извиваться, пытаясь сбросить с себя убийцу, но тот был сверху, он был тяжелее, сильнее, и, что совсем уж немудрено, моложе, и ладить с ним у Ломтева не получалось.

Левая рука его была прижата к телу, и задействовать ее он никак не мог, и тогда он сжал правую руку в кулак и ударил.