Мартынов. Неделя Стюарда.

В отличие от, допустим, ужина, куда нужно было бы надевать фрак или, в крайнем случае, смокинг.

Я лично, кстати, в этом вопросе всегда был консервативен, как и все мужчины в нашем роду и в качестве вечерней одежды носил только фрак, считая смокинг одеждой официантов. Но многие дворяне позволяли себе носить и смокинг. Это было абсолютно в рамках этикета, если речь шла об обычном выходе в свет вечером.

– Матвей, что у тебя с лицом? – спросила по дороге Елизавета.

– Я вчера нечаянно оказался в районе, где была полицейская облава и налетел на каких-то бандитов.

– Бедненький, – протянула Елизавета.

Тарас остановил машину перед входом в отель. Швейцар подошёл и открыл перед нами дверь. Выходя, я сказал Тарасу:

– Я позвоню тебе, когда будешь нужен. До тех пор – свободен.

– Слушаюсь, барин, – кивнул тот и уехал.

Елизавета Георгиевна взяла меня под руку, на этот раз прижимаясь ко мне совсем уже откровенно, мы вошли в открытую перед нами швейцаром дверь.

В ресторане нас сразу проводили к столику, где я заказал себе суп с креветками и велел сразу принести кофе.

Елизавета заказала какую-то сладкую воздушную чепуху и коктейль.

– Расскажи скорее, Матвей, что же там случилось! Я сгораю от любопытства! – воскликнула фрейлина Аматуни.

– Подожди, Лиза, – я сделал глоток кофе, – прежде всего скажи мне, ты видишь, что я пустышка?

– Нет, конечно! – её глаза расширились от удивления. – Это вообще какой-то глупый розыгрыш, у тебя всегда есть Яр, когда я тебя вижу, и его много!

Я прислушался к себе.

Яр действительно был, примерно с треть резервуара, что, учитывая его огромные размеры, действительно было много.

– Хм, вот как, – протянул я, – хорошо. Я расскажу тебе про дуэль, раз уж ты говоришь, что и так все всё знают…

– Лизонька! – раздался возглас. Справа от нашего столика стояла высокая блондинка с огромными голубыми глазами.

– Машенька! – воскликнула Елизавета Георгиевна, поднимаясь. Я тоже встал. – Познакомься с моим хорошим другом – стюардом Матвеем Михайловичем Мартыновым.

Матвей Михайлович, это Мария Филипповна Вощинина.

– Очень приятно, сказала она, протягивая узкую длинную ладошку для поцелуя.

Это что-то новенькое. Раньше дамы не горели желанием того, чтобы я целовал им ручки.

– Я слышала о вас, но представляла себе совсем иначе, – произнесла Мария Филипповна.

«Естественно, представляла стюарда мальчиком с пустым резервуаром, чуть ли не дурачком, а сейчас чувствуешь, сколько у меня Яра, и ничего не можешь понять» – подумал я.