Мартынов. Неделя Стюарда.

Я молниеносно выхватил его и, кнопкой выключив звук, посмотрел на экран, ну, конечно же. Тарас, кто же ещё. Отвечать я не стал и убрал «ладошку» обратно. Я подобрался к краю люстры, чтобы взглянуть вниз, чтобы выяснить, обратил ли кто-нибудь внимание на странный звук над их головами.

То ли от моей возни, то ли просто от воздействия моего веса, то ли от всего вместе, люстра беззвучно сорвалась со своего крепления на потолке и полетела вниз прямо на спорящих внизу мужчин.

В последнюю минуту я поймал её силой своего Яра.

Теперь я был в довольно глупом положении: я левитировал под потолком дома, куда незаконно прокрался со скрытым лицом, как тать в ночи. На левитацию у меня каждую секунду понемногу тратился Яр, ещё сильнее он тратился на то, чтобы удерживать на весу страшно тяжёлую люстру двух метров в диаметре.

Таким образом я мог продержаться, ну, минут пятнадцать. Звать на помощь и потом объяснять, кто я такой, мне совершенно не хотелось. Бросать люстру, рискуя убить отца Елизаветы Георгиевны, к которой я ничего кроме добрых чувств не испытывал, означало бы её расстроить, чего я совершенно не хотел.

Более того, князья Аматуни многие поколения были верны русским царям, постоянно выдавали своих дочерей за русских дворян и, являясь влиятельным родом в Грузинской губернии, показывали положительный пример другим местным дворянам.

Уронить люстру на такого ценного для моего Отечества гражданина мне показалось ещё бо́льшим преступлением, чем расстроить мою прекрасную фрейлину и её почти такую же прекрасную сестру.

Тем не менее, время шло, и нужно было принимать какое-то решение. И я его принял. Я отпустил люстру и, сформировав волну Яра, отбросил князя Аматуни, а также всех, кто стоял с ним рядом, из зоны падения люстры.

Что же касалось Гуриели и тех, кто был с ним, то они были неприятны мне лично. К тому же, род Гуриели, как мне было известно, состоял в конфликте с Аматуни в том числе из-за верности Аматуни престолу и бракам женщин Аматуни с русскими дворянами. Поэтому я решил сэкономить Яр и спасать никого из них не стал.

У князя Гуриели или у кого-то из его людей была хорошая реакция: падающая люстра разбилась о защитный колпак из Яра, который кто-то из них успел выставить. Раздался страшный грохот. Те из людей Гуриели, кого защита укрыла не полностью, заорали от боли.

Особенно досталось одному несчастному: ему отлетевшая часть люстры оторвала руку в районе локтя. Впервые в жизни тогда я увидел технику, подобную той, которую он применил.