Мартынов. Неделя Стюарда.

Я вернулся к чтению заметки:

«Сегодня наш главный редактор Бенедикт Барухович Алексеев отправился в ресторан «Филоксен», чтобы поинтересоваться мнением стюарда Матвея Мартынова о дуэли между его кузеном гвардии подпоручиком Валерием Мартыновым и армейским поручиком, талантливым поэтом Григорием Озёрским, приведшей к гибели последнего».

«Нормально так себе «поинтересовался», сходу обвинив в убийстве и варварстве» – подумал я и продолжил читать:

«Вместо ответа чувствующий свою полную безнаказанность юный аристократ начал избивать Бенедикта, отбирать у него дорогостоящую камеру и прилюдно оскорблять в самых неприличных выражениях».

Никакой камеры я у Бенедикта не помнил, неприличных выражений, кажется, не употреблял, да и можно ли называть пощёчину избиением?

«Всё это происходило под дружный хохот компании Матвея Мартынова, с которой юный стюард отмечал победу своего кузена на дуэли. Среди его спутников и спутниц, чьи имена нам пока неизвестны, был, между прочим, и наследник влиятельного рода Долгоруких, гвардии поручик Сергей Долгорукий».

Победу на дуэли мы, конечно, не отмечали, но хохот, когда я хлестал Алексеева действительно имел место. Что было, то было, из песни слова не выкинешь.

«Бенедикт попытался предъявить удостоверение журналиста, чтобы объяснить, почему он задаёт вопросы, но Матвей Михайлович продолжил избиение уже на улице с помощью толстой и тяжёлой трости и в конце плюнул журналисту в разбитое лицо.

Молодому здоровому аристократу должно быть стыдно за избиение человека, который в два раза старше его по возрасту и ничего тяжелее ноутбука никогда не поднимал.

Наше издание надеется, что Государь обратит внимание на бесчинства дворянства, которое считает, что обладание Яром дозволяет им поступать со всеми остальными гражданами так, как ему заблагорассудится».

То есть, теперь тонкий прут у них превратился в толстую и тяжёлую трость. Удостоверения журналиста он никакого не доставал.

А хоть бы и достал, какая мне разница? Разве есть правило, что от журналиста можно терпеть то, чего ни от кого бы терпеть ни один приличный человек не стал?

Лишённый Яра пустышка, Матвей Мартынов, сын младшего сына князя, в версии «Римского Эха» превратился в обезумевшего от владения Яром наследника рода, который ни за что ни про что избивает честных граждан на улице.

Я вздохнул и закрыл заметку. Подписи под ней не было.