Мартынов. Неделя Стюарда.

Я вздохнул, позвонил Тарасу, чтобы он забрал меня от дома Аматуни, и выехал с парковки. Минут семь мы ехали в полном молчании. Вдруг Елизавета сказала, вытянув изящный пальчик:

– Останови здесь, пожалуйста.

Я припарковался и повернулся к ней. Она была очень близко. В следующее мгновение она впилась в меня страстным поцелуем. Я быстро отодвинул сидение подальше от руля, и она села мне на колени. Не знаю, сколько времени я её целовал и покусывал, щупая за то место, вид которого оценил ещё в ресторане. Усилием воли, я напомнил себе, что нужно знать меру, и оторвал фрейлину от себя.

– Елизавета, нам нужно держать себя в руках. Ты княжна, тебе ещё замуж выходить.

– Матвей, замолчи, – она снова потянулась ко мне, чтобы поцеловать. – ты на меня так действуешь… Я как будто пьяная.

Я отстранился.

– Нет, Елизавета, нужно остановиться. Я отвезу тебя домой.

Я легко снял её изящное тело со своих колен и вернул на пассажирское сиденье.

– Бессердечный ты человек, Матвей, – произнесла она.

Я молча завёл двигатель.

– Так откуда у тебя Яр? – спросила фрейлина, – ты меня с ума сводишь.

– Поверь мне, я сам ничего не понимаю, – ответил я, сказав чистую правду. – Когда у тебя следующая смена во дворце?

– Я пока не знаю, Её Высочество разрешили мне отдыхать столько, сколько я захочу, – сказала Елизавета Георгиевна. – А у тебя?

– У меня через шесть дней, – сказал я.

– Значит, на днях ещё увидимся, и не раз, – сделала вывод Елизавета.

– Ну, если я найду на тебя время в своём плотном графике, – пошутил я.

– Нет, вы на него посмотрите! – воскликнула фрейлина Аматуни, – молодая княжна к нему всем своим юным невинным сердечком, а он так холодно отвечает.

– Видел я сегодня какая ты невинная, Елизавета, – продолжил я и понял, что перегнул палку.

– Ты что, думаешь, я уже так с кем-то делала? Ты меня очень обидел, Матвей, – возмутилась фрейлина.

– Нет, Елизавета, что ты, я не имел ничего такого в виду, прости меня, – я попытался загладить свою ошибку.

– Я подумаю, – кивнула она.

Что ж, выбора у меня не было. Я остановил машину, не доехав до её дома пятисот метров, и поцеловал её. Затем я довёз её до места назначения, помог выйти из машины и подчёркнуто церемонно попрощался, зная, что из окон могут смотреть её родственники.

Я чинно направился к нашему "ЗИЛу", дверь которого уже открыл передо мной кто-то из слуг дома Аматуни, сделав это вместо вечно всё забывающего Тараса.