Мартынов. Неделя Стюарда.

Как пустышка, я уже по определению был никчёмным и позорным явлением в нашем уважаемом роду, поэтому лично для меня не было чем-то постыдным увлечься простонародной забавой. К тому же, по факту, паркуром увлекались единицы, даже среди простого люда, так как он требовал большой ловкости и постоянного преодоления страха поскользнуться или сорваться с какой-нибудь стены или крыши.

Тарас был в курсе моего увлечения, ведь в поместье, где я вырос, не было густо стоящих крыш, которые бы образовали для меня трассу для паркура.

Поэтому я, в возрасте лет тринадцати, целый месяц гонял Тараса и свору местных мальчишек из детей прислуги, которые строили для меня трассу в лесу.

Узнав об этом, отец распорядился, чтобы Тарас достал где-то оптом несколько грузовиков пластиковых бутылок, которые образовали под трассой что-то вроде подушки безопасности, которая не сгниёт под дождями и ветрами.

Он же распорядился, чтобы мне пошили костюм и изготовили наколенники, налокотники и шлем. Трасса представляла собой канаты, соединяющие сосны на большой высоте.

Были там и мосты без перил, и места, где нужно было прыгать с дерева на дерево, надеясь только на свою цепкость.

Каждый раз, когда мы приезжали в большой город, я старался выделить время на то, чтобы куда-нибудь залезть или разведать новые места в плане того, где бы побегать. Делал я всё это, как раз надев то, что я называл «беговым костюмом». Ну и, само собой, маску.

– Куда собрались, Матвей Михайлович? – спросил Тарас, заглядывая ко мне.

– Поедем на Пиратского, – ответил я.

– Так там же спецоперация, – возразил дядька, судя по всему, тоже видевший новости.

– Нормально, – махнул я рукой, – веселее будет.

Тарас только запыхтел, но ничего не сказал. С одной стороны, я его понимал: случись что со мной, объясняться с моим отцом придётся ему, Тарасу. С другой, мне было скучно, за окном был прекрасный летний день, а я давно не упражнялся в паркуре.

Я быстро размялся, надел костюм, который принёс Тарас и спустился к «ЗИЛу».

– Ты – за руль, – бросил я дядьке, сам садясь на пассажирское сиденье спереди.

До самого района доехать не удалось, так как оцепление начиналось раньше. Околоточный надзиратель, скучавший у ограждения, выставил вперёд открытую ладонь, давая понять, что дальше проезда нет.

– Поезжай направо, – сказал я. В том направлении дорога шла в гору, на каком-то промежутке равняясь с крышами невысоких зданий за оцеплением.

– Останови здесь, – указал я.

Тарас прижал машину к обочине.