Застрявшие, или что было, когда я умер

Могла видеть лишь вход в свою собственную нишу.

— В комнату с телефонами? — уточнил я.

— Ага. Я очутилась там после смерти, а про другие ниши ничего и не знала. До тех пор, пока не встретила Ангела.

Я сглотнул. Уже в самой этой фразе («встретила Ангела») было что-то немыслимое.

Один вопрос я всё же решился задать:

— Значит, ниши и Нигде — это одно и то же? — но, подумав, я поправился: — Нет, не совсем... Если Нигде — это дом, то ниши — это комнаты. Так?

— Почти, — Оля загадочно улыбнулась. — Ты всё поймёшь после моего рассказа.

Ты же ведь умный.

В её тоне был сарказм, который не расслышал бы лишь глухой. Но что этот сарказм означал?..

— Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, — в руках Оли неожиданно возник шарф: чёрный, тонкий и видимо шёлковый. Наверное, она достала его из кармана. — Но для этого ты должен завязать глаза.

— Зачем мне их завязывать? — я занервничал. — И куда ты хочешь пойти?

— В мою вторую нишу, — Оля с поднятым шарфом шагнула ко мне. Магнетизм её глаз обескураживал. — Мы посмотрим там.

.. кино.

Я решил, что ослышался, либо она шутит. Затем понял, что неверно ни то, ни другое.

— Как же мне смотреть кино с завязанными глазами?

Оля хихикнула, не соизволив ответить. Потом встала на цыпочки. Не знаю, о чём я думал, но я дал завязать себе глаза.

— Идём, — она взяла меня за руку, — скоро ты всё поймёшь. Не бойся.

И я шагнул за ней.

Отчего-то я и правда не боялся... Как вскоре выяснилось, зря.

Часть вторая. Испуганный призрак. Глава 12

Шли мы всего минуты две, но с завязанными глазами даже минута недолгой не покажется.

Иногда мне казалось, что где-то кричат и какой-то гулкий треск долетает из неведомых далей — однако всё стихало, едва я сбавлял шаг. Затем нас окатил жар, словно рядом открыли дверцу камина. Я свободной рукой хотел снять шарф, но Оля перехватила запястье:

— Нет-нет, оставь его, — её голос звенел ручьём, но был вкрадчив, как мотив колыбельной. — Мы почти уже пришли...

С трудом себя переборов, я оставил повязку. Через какое-то время Оля сказала:

— Ну вот мы и на месте, — она отпустила наконец мою руку.

— Теперь можешь снимать.

Стянув с лица шарф, я удивлённо осматривался.

— Мы что, в кинозале?

У меня это вырвалось при виде кресел, красно-серыми шеренгами стоящих слева и справа; очевидно, мы поднялись по проходу, а иначе в центр зала бы не попали. Единственным источником света служил светящийся белым экран. От кресел исходил запах кожи — слишком сильный, чтобы быть настоящим.