Застрявшие, или что было, когда я умер

Как и утром, Оля наслаждаясь моментом. Меня мучили вопросы, у неё были ответы, но вместо того, чтобы дать их, она тянула. Она вновь играла в свою игру.

Развернувшись, Оля пошла к Плоской башне. Я побрёл следом, гася в себе раздражение.

— Почему ты захотела встретиться тут? — мне пришлось общаться с её спиной, тускло мерцавшей при луне. — Я же мог снова прийти в дом, где... — чуть не сказав «ты погибла», я осёкся. — В дом, где ты жила.

— Жила-а-а-была-а-а, а потом умерла-а-а, — дурашливо пропела Оля. Но затем посерьёзнела и добавила: — Сейчас поймёшь.

Не дойдя до башни нескольких метров, она внезапно остановилась и взглянула на меня:

— Вот здесь. Встань рядом со мной.

Я послушно подошёл. Мы оказались как раз там, где Пскова впадает в Великую. Бойницы башен уставились на нас с двух сторон.

— Чувствуешь? — спросила Оля.

Я кивнул. Тут и впрямь что-то было... нечто чуждое, непостижимое разумом. Схожее чувство возникало, когда через Арку идёшь в Общагу.

— Это вход, — сказала Оля. — Тут есть дверь, хотя ты её не видишь.

Я и правда не видел никакой двери, однако в услышанном почему-то не усомнился.

— И куда она ведёт? — спросил я.

— В нишу. На другой уровень бытия... в Нигде.

Я завороженно молчал, а Оля продолжала:

— Есть разные миры: такие, как наш, и много других. Между мирами есть прослойки, известные тебе как Нигде. А в Нигде есть ниши.

— Погоди, — я недоверчиво сверлил её взглядом, — откуда ты всё это знаешь?

— Потом, — отмахнулась Оля. — Об этом я расскажу потом. Вообще-то я не хотела рассказывать, но думаю, что мне придётся — ведь я ему пообещала.

Во мне словно разлился холод.

— Кому пообещала? Ангелу?

Оля кивнула. Пробиравший меня холод превратился в мороз.

— Значит, ты его всё-таки видела? Ты видела Ангела?

Опять кивок.

Сосчитав в уме до трёх, я удержался от вопросов. Наш разговор — минное поле, где минами служат слова; идти надо медленно, шажок за шажочком. Таковы негласные правила её игры.

Чуть отступив (ощущение странной силы росло, хотя живые вряд ли ощутят тут хоть что-то), я поискал взглядом маки: вход в Нигде предполагает, что те должны быть поблизости.

— Ищешь цветы? — поняла Оля. — Не ищи, их здесь нет. Они растут там, где застряли чьи-то души.

Но я всё-таки вглядывался во мрак — уже не в поисках маков, а...

— А дверь ты не увидишь, сколько бы ни старался, — Оля «поймала» мою мысль или просто смекнула, о чём я думаю. — Сначала я её тоже не замечала...