Застрявшие, или что было, когда я умер

Палыч кивнул и глянул на пол:

— А пол тут какой?

— Мраморный, — сказала Рита.

— Белый, — сказала Света.

— Из белого мрамора, — уточнила Кошатница.

Палыч снова кивнул:

— То есть нам это место теперь видится одинаково. Я просто хотел убедиться.

Осматриваясь, мы разбрелись по холлу. В стене справа имелись окна, и я первым делом пошёл к ним, но за стеклом был уже знакомый туман. Никакого пейзажа, лишь блёкло-серая хмарь.

Коршун взял с пола ключ с выбитой на бирке тройкой:

— Думаю, это комнаты, — он подошёл к двери с третьим номером, извлёк из кармана записку Ангела и прочёл: — Очень занят мне не до вас создать комнаты не успел.

.. Выходит, — Коршун оторвался от строк, — что обустроить тут всё сразу этот Ангел не может и делает это постепенно.

— Когда нас нет рядом, — заметил Макс.

— Значит, — робко вставила Света, — ему мешает наше присутствие?

— Это вряд ли, — хмыкнул Палыч. — По-моему, наше присутствие ничем не смогло бы ему помешать. Нигде для Ангела — это как... — он замялся, ища нужно слово.

Кошатница ему помогла:

— Пластилин, — хмуро вставила она. — Что захочет, то и слепит.

Лично я счёл аналогию верной: Нигде — это пластилин.

Я тоже взял ключ (с номером два) и подошёл ко второй двери. Осторожно её отпер, а потом слегка толкнул.

Тут была комната без мебели: стены, пол, потолок. Как и кухню, их освещали плафоны. Само собой, всё было белым.

Мы заглянули во все комнаты, но те ничем друг от друга не отличались.

— Почему их всего семь? — бормотнул Макс. — Нас ведь восемь.

Или... — он покосился на Близняшек: — Ясно — вам нужна одна комната на двоих.

— А ты думал, мы будем жить в разных? — буркнула Рита. — Тоже мне, Шерлок Холмс...

Слово «жить» резануло всем слух, но Рита ничего не заметила. Да и так ли уж она была неправа? Мы ведь вроде убедились, что «жизнь» и «смерть» — понятия относительные.

Последний сюрприз ждал нас в кухне: на столе белел лист формата А-4, где крупными буквами темнело слово «КОНТРАКТ». Под листом угадывались другие — на вскидку штук двадцать или чуть больше.

Рядом серебрилась ручка.

— Их что, тоже Ангел оставил? — спросила Света.

Остальные молчали, но ответ был очевиден.

Коршун убрал первый лист. С обратной стороны тот был чистым, но на следующем тянулось множество строк.

— По-моему, — вполголоса сказал Коршун, — нам предлагают работу.

— Кто предлагает? — спросила Рита. — Ангел?

Мы переглядывались, и я с удивлением уловил улыбку Бабули; для неё как для верующей вопрос «кто» не стоял.