Застрявшие, или что было, когда я умер

Так вот что, если не умер... что, если Бог просто вышел из комнаты, забыв выключить комп?

— Бред... — прошептал я.

— Может, и бред. Но ты спросил, что я думаю, вот я и ответила.

Я через силу пошёл дальше, хотя готов был остановиться. Ерунда, быть такого не может... Сколько тогда во мне гигабайт — десять? Двадцать? Сто?

Бред!..

Но против воли мне подумалось, что логика тут есть... Очень опасная логика.

У кого-то вся жизнь — словно прогулка по раю, а большинству хронически не везёт. Так может, «везунчики» — это разработчики нашей реальности? Выбрали себе аватар с идеальной судьбой, живут счастливо и даже не помнят, что это только игра.

Мне стало совсем фигово.

И вот тут случилось странное: вновь уловив мою мысль, Кошатница остановилась... и вместо девушки-загадки я увидел в ней ребёнка, пытавшегося скрыться за бронёй умных фраз — всех тех, что только что прозвучали. Но под светом фонаря в броне прорезалась брешь.

«Она не верит во всё это, — понял я в ту секунду. — Не верит, но почему-то хочет поверить, убеждая в этой чуши саму себя. Потому и наплела эту тарабарщину — а ещё затем, чтобы...»

Яркий образ, без спроса «выпрыгнувший» из её памяти, сопроводил мою догадку картинкой и звуком.

...свист... хлёсткий ветер... летящий навстречу асфальт с коркой грязного льда...

Стремительно развернувшись, Кошатница заторопилась дальше:

— Смотри — Харухи идёт вон к тому дому! Мы уже почти пришли.

Она закрыла свои мысли, но слишком поздно — я успел всё понять: лекцией про виртуальность она оправдывалась в своих же глазах... Оправдывалась за совершённое самоубийство.

Часть первая. Хороший призрак. Глава 8

Вы видели сгоревшие дома?

Не на экране телевизора и не на мониторе компьютера, а вблизи — стоя напротив? Если нет, то поверьте — они впечатляют. Ты смотришь на их обгорелые стены, ощущаешь запах гари, не проходящий месяцами — и проникаешься их гиблостью, будто сочащейся в тебя из тёмных провалов мёртвых окон.

И к такому вот дому привели нас с Кошатницей её подопечные.

Мы стояли у заброшенной пятиэтажки с выгоревшими верхними этажами. Слева-справа был забор, вдоль тротуара — голые деревья. В редких осколках, торчащих из оконных рам, золотился свет фонарей.

Харухи подошла к стене и мяукнула.

— Это здесь, — сказала Кошатница.

Я кивнул.