Сукины дети 2. Помереть не трудно

Честно говоря, я уже был готов наброситься на еду без всякого разрешения.

Пока мы усаживались, наш клиент доел щи, вытер ложку салфеткой, и отставил вместе с пустым горшком.

Кивнул парню в красной рубахе, и тот моментально притащил на вытянутых руках дымящийся самовар. Споро расставил чашки, блюдца, сахарницу с колотым сахаром, плошки с мёдом и вареньем, огромный таз имбирных пряников...

Я покосился на Алекса. Шеф сидел молча, небрежно закинув одну руку на спинку лавки, и заложив ногу на ногу. Можно было вообразить, что он устроился в мягком кресле, а не мается на жесткой, остервенело впивающейся в ягодицы, лавке.

- Не ожидал я, что до этого дойдёт, Алесан Сергеич, - крякнул старший Лесной, и потянулся к самовару. Тронул краник, в чашку хлынула дымящаяся струя кипятку. - Чтобы мне, в моей компании управляться мешали...

- Может, прекратим демонстрировать, кто здесь самый главный самец, и приступим к делу? - флегматично рассматривая ногти, спросил шеф.

- Отец очень рад вас видеть, - вставил младший. - И благодарен за.

- Я и сам могу поблагодарить, - рявкнул старший. - Если будет за что.

- Прости, папа, - глаза сына упёрлись в недоеденный салат.

- Старшой мой, - глазами указал Пантелей Митрофанович. - Генка. Заместитель, - слова он цедил неохотно. Словно выполнял данное кому-то обещание.

- Рад познакомиться, - Алекс приятно улыбнулся заместителю, и вновь перевёл глаза на директора. - Я так понимаю, вы не довольны тем, что ваше дело перешло в юрисдикцию совета?

- Мы, - тот навис над столом, почти опрокинув чашку с раскалённым чаем.

- Закон един для всех, - флегматично проговорил Алекс. - Я не могу его нарушать в той же мере, что и вы.

- Но решает, кто нарушил - Совет, - сказал директор, и раздвинул губы в улыбке. Или в оскале - клыки у него были крупные, желтоватые и очень острые. - И ты - как его подпевала.

- Так вы не нарушайте, - ласково посоветовал Алекс, тоже нависнув над столом. - И будет между нами мир и согласие.

Протянув руку к блюду, шеф взял самый верхний пряник, и откусив, начал жевать.

Но вот глава корпорации мигнул, и глаза его стали совершенно обычными, светло-карими. Клыки будто втянулись. Даже аура силы, агрессии, казалось, развеялась, уступив место простому человеческому беспокойству.

- Добре, - старший вервольф упёр широкие ладони в столешницу. Та жалобно скрипнула.