Сукины дети 2. Помереть не трудно

- А почему не убрали технику? - спросил я. - Ваш директор сказал, что стройку закрыли.

- Заморозили, - поправила девушка. - Геннадий Пантелеевич надеется, что недоразумение с проклятьем разрешится, и строительство торгового центра продолжится.

Когда девушка произносила имя начальника, голос её изменился. Стал более бархатным. Глубоким.

Пока мы беседовали, Алекс подошел к краю развороченной канавы и вытянул над ней руки. Со своего места я видел, что на дне её скопилась, покрытая радужной бензиновой плёнкой, вода.

Постояв так немного, шеф перешел к следующей канаве, затем ещё дальше. Он смело ступал на горки осыпающейся подсохшей земли, не жалея ни испанских туфель, ни дорогих брюк.

Он шел, как лозоходец, как сомнамбула.

Я с беспокойством следил за его блужданиями. Через минуту не выдержал, и пошел к нему, стараясь наступать на сухие участки. К сожалению, было их не очень много...

- Вы что-то нащупали? - спросил я тихонько, подойдя к шефу вплотную. Я знал, что у оборотней великолепный слух, но всё равно казалось, что говоря шепотом, мы обеспечиваем себе подобие приватности.

- Знаешь, кадет, - ответил он, посмотрев на меня круглыми, немного шальными глазами. - А проклятие всё-таки есть.

Глава 5

Глава 5

- Вы говорите о проклятье, от которого умерли рабочие? - осторожно спросил я.

- Не совсем, - поморщился шеф. - Точнее, совсем нет. Тут что-то другое.

- Но оно могло повлиять на успех строительства?

Я не заметил, как девушка-пилот подошла к нам. Секунду назад она стояла возле вертолёта, и вдруг.

Алекс посмотрел на неё пустыми глазами, потом моргнул и тряхнул головой.

- Э... простите, как вас зовут?

- Хельга, - она не протянула руки. Только сузила светлые глаза и выставила подбородок.

- Так вот, Хельга...

Я не услышал, что сказал Алекс девушке. На меня опять накатило.

Это было не так, как в Питере. Не было муторной, вымораживающей тоски, не было ощущения тонкого моста под ногами... Был взгляд. Пристальный, внимательный, отчасти враждебный.

От этого взгляда заболела кожа, затылок наполнился тяжестью, а под сводом черепа раздалось мерное жужжание.

Жужжание складывалось в слова неведомого языка. Я напрягся, пытаясь распознать знакомые фонемы, как-то идентифицировать, расшифровать, но - безуспешно. Слова лились непрерывно, сплошным потоком, вызывая чувство бессилия.

Я разозлился.

Язык - моя сильная сторона. Я всегда гордился тем, что мог уловить смысл речи на лету, даже не зная самих слов.