Сукины дети 2. Помереть не трудно

Я вздрогнул, но тут же испытал облегчение: вернулся хозяин.

Но я ошибся. В небольшую щелку сочилась лишь глубокая лесная тьма... А потом я увидел ещё одну тень. Она вливалась в эту щелку медленно, словно бы текучий пластилин. Беззвучно, неотвратимо, страшно.

Горло вновь сдавила невидимая верёвка, в груди заболело так, словно в сердце вогнали кол. Из глубин живота начал подниматься задушенный визг. Рука сама собой подняла пистолет. Палец выжал спусковой крючок... Щелк - и тишина. Патроны кончились.

Тогда я потянулся за топором.

Подобрав под себя ноги, я приготовился к прыжку...

Спас огонь: внезапно вспыхнув, он осветил... кота. Здоровенного такого котище, чёрного, как сажа и гладкого, как бульдог. Мускулы под шелковой шкуркой перекатывались, словно лягушки в сметане.

Из меня словно выпустили весь воздух. Облегчение накатило тёплой удушливой волной, под мышками сделалось жарко, ноги размякли.

- Кис-кис, - сказал я автоматически.

Кот открыл пасть - показался яркий красный язык - и в этот момент я бы ни капли не удивился, если б животное заговорило. Но зверь лишь эффектно, как это умеют только коты, зевнул и равнодушно посмотрел сквозь меня. Морда его выражала полнейшее презрение.

Что характерно: с появлением кота, всяческие безобразия моментально прекратились. Перестали грюкать горшки, потухли желтые глаза. Тень убралась за печку и больше не высовывалась.

Настала тихая благодать.

Только огонёк продолжал вкусно потрескивать поленьями, излучая уютное сытое тепло.

Кот, глянув на меня предостерегающе, подошел к самому очагу, ещё раз зевнул, устроился поудобнее, подобрав под себя все лапы, и затих. Глаза его, вопреки всякой логике бирюзово-синие, прижмурились и остекленели.

Я тоже успокоился. И чтобы не заснуть, стал рассматривать зверя. Шерсть у него была гладкая, ухоженная, что называется, волосок к волоску. Башка громадная, круглая. На ушах, судя по шрамам, пережившим не одну баталию - кисточки.

Полоски эти принялись увеличиваться, завертелись, как карусель, брызнули мне в глаза... и я очнулся.

Оглушительно орали птицы. Было зябко. Костюм - и пиджак, и брюки, отсырели. Штанины неприятно липли к телу. Воздух был прозрачным, студёным, как колодезная вода, пах грибами и малиной.

На макушку мне упала холодная капля, и я открыл глаза.