Сукины дети 2. Помереть не трудно

- Из-за этих перегибов любое наше действие автоматически становится уголовно наказуемым, - проворчал шеф. - И вертись теперь, как уж на сковородке. Доказывай, что ты не индюк...

- Оставь в покое фауну, - Владимир прибавил газу и аккуратно обошел фуру, пылившую на всю дорогу песком из-под брезентового тента. - Они всё равно делают много хорошего.

Алекс посмотрел на друга, а потом поджал губы. Скорбно покачал головой...

- Володенька, а ты перестал быть либералом. Вспомни, ещё каких-то тридцать лет назад ты готов был сражаться с Советом до последней капли крови.

- Времена меняются, - буркнул Владимир, вцепившись в рулевое колесо. Было видно, что костяшки пальцев его побелели от напряжения.

- Да-да-да, - раздраженно закивал шеф. - И мы должны измениться вместе с ними. Но ты?.. Ты же волком готов был выгрызать этот их бюрократизм, эти бесконечные пункты и подпункты о вменяемости и невменяемости. А теперь? Что изменилось?

- Изменился угол зрения, - грубо бросил Владимир.

Я слушал во все уши, и ничего не понимал. Хотя говорили и по-русски, сейчас это был совершенно незнакомый язык.

- Если помнишь, я тоже состою в Совете, - флегматично сказал шеф. - И что греха таить, бывал я на этих баррикадах. И по ту сторону, и по эту. И даже сверху. Но я никогда, ни при каких обстоятельствах, не собираюсь быть ПОД.

Владимир ударил по тормозам. Чайка пошла юзом, и хорошо, что в этот момент на дороге, кроме нас, больше никого не было.

Меня кинуло на левую дверь.

Съехав на обочину, Владимир отстегнул ремень безопасности, и всем телом повернулся к нам, упёршись рукой в спинку сиденья.

- Ты думаешь, я прогнулся, да? - тихо спросил он. - Думаешь, встал на задние лапки и принялся жонглировать кусочком сахару? А ты знаешь, что это такое: когда к тебе приходят, и тащат в ночь, ничего не объяснив, молча... А потом бросают к стенке. И за что? Всего лишь за вирши. За крошечную рифму, две строки, которые ты сочинил на досуге, под настроение, когда за окном выла метель и от холода трещали деревья?.

- А за деревнею - дыра, - неожиданно сказал шеф таким голосом, что Владимир замолчал. - А в ту дыру, наверно, валилось солнце каждый день. Медленно. Но верно.

Установилась такая тишина, что стало слышно, как где-то в небе, над зеленеющими полями, поёт жаворонок.

- Ты помнишь, что было после того, как ты сочинил эту ману, Володенька? - тихо спросил Алекс.