Эвридика 1916

- Вернется в общину? Вы спятили? Он свидетель! Он нас выдаст!

- Не вернется, а напишет покаянное письмо. Попросит великого старца приехать, лично оказать содействие… Ну, а на подъезде к деревне вы еще раз потренируете свою меткость.

- Раз уж речь зашла о письмах…

Вынув из кармана листок, англичанин продемонстрировал его Виктору. Хумпельн увидел какие-то цифры, явно снятые под копирку.

- Что это?

- Суммы, которые были выплачены вам за время службы на британскую разведку, в том числе – заметьте – и за миссию в Лхасе.

Не хотелось бы опускаться до такого, но время не ждет. Неизвестно, сколько времени Распутин еще будет в Москве. Поэтому у вас сутки. Потом эти бумажки окажутся в руках тайной канцелярии. И в условиях военного времени, сами понимаете, это трибунал…

Виктор протянул листок назад, но Освальд брезгливо махнул рукой.

- Это копии, оригинал в надежном месте. Оставьте себе, для стимула.

…

На этот раз Мари была достаточно свободна, чтобы принять Виктора в личной спальне. Татуировки и секс были единственными вещами, которые она делала без обычной лени, отдаваясь процессу по полной программе.

И обе эти страсти были замечены Виктором еще в Иркутске, когда покупая сигареты у вокзала, он наткнулся на щуплого подростка, которого поначалу принял за мальчишку. Однако «паренек» под рубашкой имел хоть маленькую, но очаровательную грудь, а во всех укромных местах клиента ждали неожиданные сюрпризы в виде картинок и иероглифов, некоторые из которых девочка сделала сама, используя старую технику с применением бамбуковой иглы.

В какой-то то мере Виктору было приятно почувствовать себя Пигмалионом, превратившим щуплого воробышка в даму полусвета. Но в душевном плане Мари ничуть не изменилась, осталась так же беспечна, так же не любила просчитывать ходы вперед и переваливала неприятные обязанности на Виктора. Вот и сейчас, едва переведя дыхание после особо головокружительной позы, хозяйка Харбина дотянулась до тумбочки и сунула Виктору какой-то листок.

- Не посмотришь? Черновик пока…

Писала Мари как ребенок, кривыми, прыгающими буквами.

И исключительно кляузы и наветы на конкурентов.

- Удостоверяю, что в салоне Эмилии девушки варовки, клиента поют атравой и едеи красные высказыват… Слушай, Мари, а это правда? Насчет воровства и марксизма?

- Откуда мне знать? – хмыкнула Мари, - я ж у нее не бываю.

- Есть такое юридическое понятие, клевета. За него и на каторгу могут отправить. Правда-правда.

Мари беззаботно чмокнула Виктора в плечо.