Эвридика 1916

Я покажу обратную сторону…

На этот раз из шкафа были извлечен граммофон последней модели, с симпатичным белым псом на крышке. Поставив его на стол, Шушин вытащил и кипу пластинок.

- Пока музыка звучала автономно, здесь и сейчас, вероятность наесться шлака была только у присутствующих зрителей. Но новое время открыло звукозапись. И эта скрытая отрава выкосит талантливых людей в ближайшие два-три поколения...

- Что такое шлак? – не выдержала Соня.

Шушин аккуратно раскладывал пластинки на столе.

- Анастасия Вяльцева.

.. чуть меньше 2 эвро. Юрий Морфесси – 3,5. Федор Шаляпин… 3,2. Я уж молчу об исполнителях «Китаяночки» или «Пожалей ты меня дорогая». Вот он, шлак. Мертвая, пустая порода. Обычная публика его глотает, и дальше ест, пьет и думает, что получает удовольствие. А вот для людей чувствительных, таких, как мы с тобой, это приблизительно то же, что есть толченое стекло. И само по себе неприятно, и эффект накапливается. Я, если честно, на себе пока не экспериментировал, потому что боюсь. Возможно эта дрянь забьет уши, гортань, поры и легкие и вывести ее из организма будет уже невозможно. И я лишусь единственного дара, что имею. Но сейчас… Видимо, другого способа убедить тебя нет…

По спине Сони пробежал холодок ужаса.

- Послушай, я не думаю, что тебе стоит это слушать…

- Нам – мягко поправил Тимофей. – Чужой пример работает плохо.Надо на себе ощутить.

- Нет!

Соня, схватив свой полушубок, направилась к выходу.

- Что, оставишь мать здесь? Я, кажется, говорил о системе воздухоснабжения.

Ее можно отключить. Ей не будет больно, она просто тихо заснет.

Соня в ужасе замерла.

- Ты этого не сделаешь. Ты не чудовище и не убийца.

- Ты так хорошо меня знаешь, да?

Кривая усмешка вновь появилась на лице Шушина.

- Послушай - простонала Соня. – Я не отрицаю, что у тебя могут быть самые чистые намерения. Но поверь, это не мое решение! Я лишь выполняю указания… Выпусти маму и дай нам уйти!

- Мне нужна Эвридика. Отведи меня к ней.

- Я не могу…

Шушин, кивнув, поставил пластинку.

- Сам упертый, знаю. Поэтому начнем с относительно легкого. Может, тебе лучше присесть? Я менее чувствительный, чем ты, и то меня заранее потряхивает…

Соня молчала, поняв, что презрение единственное оружие, которое она может противопоставить ироничной одержимости Шушина. Она уже кожей ощущала треск пластинки. Просто терпи. Терпи! Комнату наполнил низкий, кажущийся хмурым, женский голос.

- Я ехала домой… Двурогая лунаСмотрела в окна скучного вагона.