Эвридика 1916

Далёкий благовест заутреннего звонаПел в воздухе, как нежная струна…

На этот раз Волна налетела хлопьями черного снега, больше похожего на пепел. Густая метель закружилась вокруг, надсадно гудя. Горло обжигало, в ушах звенело. Но в этот раз за круженьем что-то просматривалось. Изо всех сил стараясь сопротивляться напору пепельных хлопьев, Соня сощурилась и увидела нечто, похожее на железнодорожную платформу, освещенную тусклыми фонарями. А потом она обнаружила себя, прислонившейся к стене. Стоящий напротив Шушин побледнел, но синева в глазах, кажется, стала только ярче.

- Вдвоем не так страшно. Мы могли быть идеальной парой, Софья, согласись. Жаль, я по-прежнему считаю, что насильно мил не будешь…Раз уж ты выбрала Леню… Кстати, может, все же дадим слово твоей маме? Тут тоже есть система связи…

Даже движение глаз давалось Соню с болью. Но, увидав Ксению, уже барабанящую изнутри по стеклу, она собралась и даже сделала попытку улыбнуться. Шушин, также пошатываясь, подошел к динамику и включил его. Соня услышала испуганный голос матери.

- Что происходит, Тимофей? Вы не должны слушать музыку в присутствии Сони!

- Поверьте, многоуважаемая госпожа Веснина, мне самому тяжело. Я хочу убедить вашу дочь, а не сломать…

- Да что вам нужно, в конце концов?

Шушин вздохнул.

- Софья знает, где находится украденная у нас машина. Я хочу, чтобы она меня туда сопроводила.

- Господи, Соня, это всего лишь чертова машина! Скажи ему!

- Прости, мама… Я не могу…

- Соня, боже! Да выпустите уже меня!

Вместо ответа Шушин выключил динамик.

Ксения металась внутри стеклянного аквариума, словно актриса немой фильмы в сцене отчаяния и ревности. А у Сони подкашивались и дрожали ноги.

- Можешь прилечь – любезно откликнулся Тимофей. – у меня тоже голова кружится. А сейчас будет кусок похуже качеством…

Все, что Соня могла сделать сейчас – отвернуться. Но от Волн, пронизывающих тело, от издевательского шуршания иглы по пластинке и отвратительных, тошнотворных звуков спрятаться было некуда. Соне казалось, что она кричит во весь голос, пытаясь противостоять Волне, но изо рта вырываются лишь пепел и пена.

Второй раз она очнулась уже на полу. Коса расплелась и волосы рассыпались, словно щупальца безуспешно пытающегося убежать осьминога. Уже не хотелось дышать, вставать, только рассыпаться в прах, исчезнуть и стереть любое воспоминание о своем существовании.

Ксения за стеклом уже плакала открыто, опустившись на колени – несчастная экзотическая рыбка, пойманная в ловушку.