"Перстень императора"

Звенело, искрясь озорным задором, беспечное скерцо…

Я украдкой посмотрела на Томаса. Он слушал, широко распахнув чуть повлажневшие карие глаза, в которых отчетливо вспыхивали янтарные искры. На губах моего спутника была мягкая, задумчивая улыбка. Он опустил голову, и наши взгляды встретились. В этот миг я отчетливо поняла, что мой спутник чувствует то же, что и я. Что мелодия Гайдна на миг открыла для нас обоих волшебную дверцу в мир, где нет ни сомнений, ни страдания, ни скорби. Где царит жизнь, полная любви, блаженства, вечной юности…

- Детски радостная душа – была у композитора, – чуть слышно шепнул мне Томас.

Я молча кивнула. И невольно прижалась крепче к его плечу. А музыка продолжала петь, кружиться в танце, рассыпаться звонкими трелями веселого, доброго смеха. Пока не погасла ясной вечерней зарей над зелеными холмами и рощами.

Концерт закончился. Мы вышли на улицу. Я наивно думала, что погода улучшилась, пока мы повышали свой культурный уровень. Не тут-то было! То есть, очередной дождь прекратился… или почти прекратился.

Но к нему добавился ветер! Ледяной и пронзительный. И это в разгаре лета?!

Я обхватила себя за плечи, мысленно ругаясь страшными словами. Ну, дура, горе маме! Трудно было ветровку с собой утром взять, что ли? Ты куда ехала?! Это Питер, детка! Ну, или Гатчина – что по сути одно и то же. А до острова еще бежать и бежать…

Но тут Томас снял камзол и заботливо закутал меня в плотную ткань.

Причем, под камзолом у него обнаружилась белая рубашка весьма винтажного вида, кажется, даже с кружевами.

И черный шейный платок, скрепленный серебряной булавкой необычной формы. Что-то вроде полумесяца и еще какой-то штуки на его фоне. Рассмотреть не успела.

- Ты же простудишься, – жалобно сказала я, чувствуя, что расстаться с теплым старинным одеянием - выше моих сил.

И как-то внезапно переходя на «ты». Впрочем, после павильонных «обнимашек» глупо было бы говорить «вы».

Томас усмехнулся.

- Замерзли все цветы, ветра сошли с ума, все у кого был дом – попрятались в дома… Беги к дому, Ника, или где вы там разместились? А я здесь пережду непогоду.

И с сомнением покосился на павильон. Томас бравировал, но слегка ежился от пронизывающего ветра.

- Здесь – это где? Собираешься поработать статуей? Так ведь не поместишься между колоннами! Хотя смотрелся бы к месту, – хмыкнула я.

И тут до меня дошло, что он тоже влип в какую-то историю.