"Перстень императора"

Ты еще сказал тогда: «Небесная Сестра открывает своим Братьям дорогу за грань иных миров»

- Да, верно, я так и сказал! – Томас посмотрел на меня изумленно и радостно. – Думаю, что Небесная Сестра не напрасно соединила наши пути, Марта.

Я слегка смутилась и вдруг вспомнила еще кое-что:

- А причем же тут все-таки тот кинжал? Ты еще сказал, что твоя судьба связана с этим артефактом.

- Связана, причем накрепко!

Лицо Томаса снова стало мрачным и жестким.

– Он был найден на пепелище моего дома. Этим кинжалом был заколот мой отец.

По проклятому клинку я собирался найти убийц моей семьи. И есть еще одна страшная деталь, Ника. Убийцы не принадлежали нашему миру.

- Почему мы так решил?

- Эпоха, в которой мы живем, соответствует, примерно, вашему пятнадцатому веку. А у тех уродов в повязках было огнестрельное оружие! Причем довольно современного вида. Я видел похожее у вас в музее…

Тут меня просто заколотило. Слишком много страшных тайн для одной ночи. Томас обнял меня и виновато сказал:

- Прости. Я не хотел втягивать тебя во все это.

Но, честно говоря, я очень хочу понять, почему Лунная Дорога привела меня именно в твой мир? И почему именно в это место? Разгадав эту тайну, я пойму, что мне делать и куда двигаться дальше…

Глава 12. И время застынет, и кто-то вернется…

Дождь снаружи не утихал. Томас долго молчал, погруженный в свои мрачные воспоминания, потом тяжело вздохнул и сказал:

- Ну, что? Будем отсюда выбираться?

- Куда? – изумилась я. – Точнее как?! Там же дождь стеной.

- Элементарно.

Так же, как и сюда попали. Я возьму тебя на руки – и мы переместимся в лагерь.

- Еще чего не хватало! Как бы быстро ты это ни сделал – мы все равно промокнем. Это у тебя в палатке свитер. А мне вот переодеться не во что. С утра у нас завтра, как ты помнишь, – уборка территории. И что мне тогда делать? У Лисы бальное платье попросить? Хорошо смотреться буду, - особенно с мусорным пакетом в руках. Или прикажешь мне выйти к народу в кружевном белье и в шлепанцах?

Обычно я с мужчинами так фривольно не разговариваю.

Даже с теми, которые мне нравятся. Но сейчас мне нужно было как-то отвлечь Волка от тяжких воспоминаний. «Встряхнуть его», как он в свое время – меня. И моя дурацкая шутка сработала. Томас восхищенно закатил глаза к потолку, видимо представив себе соблазнительную картинку, и мечтательно покачал головой. Потом фыркнул и спросил:

- Тогда – что? Сидим и ждем?

- А есть еще варианты? Сидим и ждем.

Оборотень расстелил на полу свой камзол.