Рецидивист 3. Амулет демона

– Я распоряжусь…

- Постой, Зенгэ! – властно остановил сотника, уже развернувшего своего жеребца, молодой тысячник.

- Господин? – сотник вновь повернулся лицом к командиру.

Джурмагун некоторое время смотрел в невозмутимое, обезображенное оспой лицо верного сотника, затем жестко, в лоб, спросил:

- Ты не одобряешь мой план, Зенгэ?

- Прости, господин, не одобряю. Это крайне опрометчивый шаг с твоей стороны…

- Почему? – не понял Джурмагун.

- Ты навлек на свою голову гнев Мангудая. А тёмник - очень влиятельный человек.

- Тебе пугает гнев Гуюка? – презрительно процедил минган-у ноян.

- Нет, командир, меня пугает не это…

- Тогда что? – непонимающе уставился на ветерана Джурмагун.

- Я знаю тебя с малых лет… - начал издалека сотник. – Ты рос на моих глазах…

- Это здесь причем? – нервно ощерился Джурмагун. – Хочешь сказать, что я не дорос до этого чина?

- Не в этом дело, - спокойно продолжил старый сотник, не обращая внимания на гневный возглас командира, - ты для всех нас, старых ветеранов, сражавшихся бок о бок еще с твоим отцом и старшим братом, как сын.

- Продолжай! – приказал молодой тысячник.

- Ты поступаешь неразумно! – наконец решился старый боец. – Как ты собираешься взять город приступом? В нашем обозе почти нет осадной техники, нет стенобитных машин, нет щитов, нет достаточного количества лестниц… Наш поход заранее обречен на провал!

- Тогда почему ты со мной? Почему не остался в ставке? Твою сотню с радостью взял бы под крыло какой-нибудь более опытный темник… Хотя бы Баяудай… Сохранил бы жизнь себе.

- Но потерял бы честь! Уж лучше умереть! Мне доводилось бывать в половецких и руссийских степях в составе тумэна Джэбэ-нойона[8]… Так вот у руссов, такого же непокорного народа, как и чжурчжэни, есть поговорки: «мертвые сраму не имут, на миру и смерть красна»… Мы лучше погибнем вместе с тобой, чем примем бесчестие предательства!

От этих искренних слов подбородок молодого тысячника задрожал, что не скрылось от глаз наблюдательного сотника.

- Иди! – глухо распорядился Джумаргун, с трудом сохраняя невозмутимость.

- Хорошо, господин! – почтительно произнес Зенгэ, пуская жеребца в галоп.

- Спасибо, верный друг! – прошептал парень вслед отъезжающему сотнику. Но Зэнгэ этих слов уже не слышал.

С последними лучами солнца вышли к реке.