Фантастическая десятка

– Бог с тобой, – Пятница добавляет недостающую сотню и отдает деньги вместе с серьгой Алевтине.

Десятка спала, облепив диван, кто не спал (Пятница и Вор) смотрели в потолок. Вору было страшно засыпать – вторгаться со своей усталостью во сны друзей, значило б не излечить, а замостить их усталость своей. Пятница считал на девяти языках, повторяя числа на каждом языке, только после этого переходя к следующему.

– Четырнадцатый. Много работы… Девятнадцатый, опять самолеты. Двадцатый еще больше. Двадцать первый – снова Израиль.

.…Пятница, скажи. Ну, это ты со мной говорил в больнице, до такого как пришел полностью?...

….А что я те говорил?...

….Ну, эти слова про «внучку» и «докручивай»….

….Не припомню за собой такого….

….Но ведь из нас только ты во времени скачешь….

….Это может быть кто из Банды….

– Ты ошибся.

– Да?

– Она деньги не потеряла, а потратила, – Вор с трудом перевернулся на другой бок, сбросив с себя толстую руку Банды.

– Она их потеряла в баре. В Шахри.

Под столик выпали, из заднего кармана, когда сотовый вынимала. Двадцатый намного больше.

– Ребят, вы уж как-то в одном плане говорите. Мне трудно между мыслями и голосовыми связками переключаться.

– Мяу? – и следом удары лапок по стеклу.

– Это кошка?

– Коты иик, говорят «мяу».

…Лиза, что там?...

– Зона, она не ответит, кошки…

– Тсс. Прислушайтесь.

Где-то в глубине Банды захрапел крепче крепкого товарищ Г, разбудить которого значило большие Г и молнии. Лапки кошки еще били по стеклу, беспокойное «мяу» тихо переходило в раздраженное шипение.

Били часы. Восемь вечера. На четвертом этаже, где-то восемь этажей вниз соответственно, «сосед» делал в стене дырку под новую гардину.

– Двадцатый, только б не в Нью-Йорк наз…

– Тсс, Пятница!

– Да что, Пятница! Как беда, так Пятница!

Алевтина буквально ворвалась в кухню – успевшая переодеться в домашнее: желтую футболку с Пикачу и короткие шорты, рыжая бестия минуя стол с диваном, оказалась в секунду у окна и балконной двери, распахнув шторы.

Кошка тут же была забрана хозяйкой от окна и сама хозяйка вернулась к дверному проему.

– Вот за это надо бы доплатить! – рука Алевтины указательной стрелкой вытянулась в сторону окна. Вся десятка поднялась с дивана, и заглянули в заоконное пространство, даже скорее в пространство за лоджию.

– Рыжа, тебе говорили о твоей прапрапрапрабабушке еврейке? Её к слову Сара звали, эта информация бесплатна.