Фантастическая десятка

– Чудеса ищут родства друг с другом. Я это почувствовал здесь. Станешь взрослей и поймешь сама. Мне пора, а то не успею тебе помочь.

– Ты вернешься? – вместо кошки снова стоит девочка, в глазах рождаются грустные миры – слезы. – Мне одиноко.

– Вернись к маме.

– Мама скажет убивать, дядя Вой скажет убивать.

– Ты и так это делаешь за еду.

– Редко-редко, меня чаще так кормят. Мяу!

Майя не поворачивается к девочке, всматриваясь в далекую крышу двенадцатиэтажки. Вороны исчезли. Теперь темное воинство сидело на крыше соседнего здания, молча и ожидающе.

Женщина аккуратно промотала перед глазами время, поведя пальцами, но вернула на здесь и сейчас.

– Я пошла. У тебя секунд тринадцать. Не теряй.

Анна кинулась вдогонку уходящей Майе, попыталась успеть ухватить женщину за руку, как брошенный ребенок, которого мать только что оставила в детском доме и сказала: встретимся лет через десять. Дорогу сама найдешь. Но Майя ушла по своим огненным делам – читать сказки миру и говорить «все будет хорошо», пока мир горит, но не сгорает.

И может, сдержит обещание обмена – эксперимент на помощь с ним: строгим вороном.

Кап! Грустный мир слезинкой упал и разбился об асфальт.

– Ну и ладно! Я, я!

Далеко и высоко вороны стрелой ударили в дом, на всю улицу раздался грохот разбиваемого стекла. Следом, вторя стеклу, в небесах громыхнуло и сверкнула молния – буря начиналась внезапно, на зло всем-всем в мире метеорологам. Анна утерла нос, шмыгнула им, и теперь смотрела, не на удаляющуюся спину женщины, а на дом.

Дом, почти полностью принявший в себя бесконечное воронье воинство.

– Мои. Моё. Одна. Одна и убиваю за еду. За еду! – девочка-кошка помчалась через дорогу к чужому дому. Небо заплакало, не жалея своих слез и молний.

Вороний бог – строг

Уснуть. И видеть сны…

Шекспир

«Кали-Ола». Рязань. Квартира рыжей

Трупы лежали повсюду – поверх перевернутого дивана и рухнувшего холодильника, на сломанном столе, точней столешнице, оставшейся без ножек, оставшийся пол и вовсе был засеян вороньими трупами и перьями – всходы вот-вот должны были взойти.

Люстру снесли, в коридоре лампочка была разбита, так в последних лучах заходящего солнца квартира начинала напоминать вороний склеп. Вор пытался нащупать сны живых, но бился об умирающие птичьи разумы – куда не загляни: белый свет и в конце тоннель. Господь, привет, ты ждал меня… теперь?

– Я Ге…

Банда извергает молнии, пока торнадо не сметает его. И еще раз.

Банда жив.