Свободу времени!

Трирема пробила стену моего каменного туннеля своим мощным, обернутым бронзой, тараном и так и застряла во времени, ожидая моего прихода, а я даже не заметил в темноте, как повернул под прямым углом со своей черной дороги на нижнюю палубу корабля. Я кормчий, и флейта играет, и гребцы готовы и ждут моего возвращения на свое место на корме корабля. Я кибернетик, и это одновременно и истина, и заблуждение, с которым я борюсь. Кибернетик — это кормчий.

Если бы не было того заблуждения, что кибернетика — это наука об управлении роботами — люди бы летали в мире информации, на крыльях мысли, как птицы.

Если бы не было этого заблуждения, люди бы не летали бы в мире информации быстрее птиц. Хорошая метафора, но есть одно но... Люди не летают как птицы, люди летают как роботы. Роботы летают с работы и обратно на работу летают роботы.

Я всегда буду против. Я понимаю бесперспективность этой борьбы, значит моя вера в победу никогда не умрет! Я буду против Всегда! Я буду Всегда! Я панк навсегда! Я панк кибернетик.

Я использую кибернетику для борьбы с кибернетикой же. В какой-то момент мы свернули не туда и идем в лабиринте заблуждений, но чтобы понять лабиринт, нужно его пройти.

Иду бестрепетно по палубе своей триремы, с разведенными в сторону руками, испытывая шершавость ее деревянных внутренностей. Чуть подымаю руки. Средний по вертикали ряд трехэтажных гребцов отвечают на мое приветствие, хлопая по моим открытым ладоням своими ладонями, я чувствую их благородные мозоли. Им приходится поворачиваться на своих тесных скамьях для этого, так как гребцы сидят спиной по движению корабля.

Не лучшие у них места, но среди них нет рабов. Все они здесь по собственной воле. Я дохожу до кормы. Флейта начинает играть громче. Акценты на сильных долях выдуваются флейтистом как выстрелы. Слабые доли свистят словно пули. Весла опущены в воду, гребцы наклонились телом в мою сторону, нужен первый мощный рывок, а значит мы начнем Ямбом (точнее Хореем, я вечно их путаю). Нужен первый мощный рывок, чтобы пробить черную дорогу окончательно, строго поперек перерезав ее форштевнем (хотя, Греки не знают пока этого слова).

Луна подымается выше я ловлю нужный ритм флейты и даю самую правильную команду, которую знаю для таких случаев.

Э́х! трире́му-шка́-а у́х-нем

Э́х, зелёна-я́ сама́ пойдёт, сама́ пойдёт

Подёрнем, подёрнем да́ у-у́хнем

Флейта продолжает мою работу. Гребцы подхватили внутренний речитатив. Со скрежетом режем дорогу форштевнем.