Свободу времени!

— А вот с западного направления круг либо «вытягивается» на запад, если его рисовать через Вязьму, либо «втягивается», если рисовать через Можайск, — Моргунов синим фломастером рисует оба варианта.

— На глаз похоже, — отмечает Арина, с интересом разглядывая рисунок на карте.

— И каждый раз всякая мошка в этот глаз пытается залететь, — смеется Моргунов, прорисовывая в лабиринте сегодняшний ночной маршрут. — Меня ночью словно по обратному пути что-то выводило, точнее по небольшой части этого пути.

И вывело на Бородино.

— А вот здесь Гагарин родился, — Арина показывает место в центре «зрачка».

— Ну что, вернем дух Гагарина в Москву?

— Кстати Саша, чья тульпа тебе досталась, на Гагарина похож.

— И правда! — говорит Моргунов, собирая карту и фломастеры со столика. — А еще он мне Пушкина напомнил.

— А он и есть Пушкин. Александр Сергеевич.

— Родственник что ли?

— Нет. Однофамилец.

Глава 30

— А знаешь, о чем Ваш Пушкин говорил, тогда в автобусе, когда я его впервые увидел? Он говорил о том, что город с ним заговорил.

Тогда я эти слова воспринял, как литературный прием. Во думаю, на ходу сочиняют, да еще так качественно. Может, на диктофон наговаривают, а потом перепечатывают, — Моргунов, который ехал некоторое время молча, заводит разговор с Ариной.

— Ну сейчас-то ты погрузился! И что думаешь теперь? — Арина перелезла на переднее сиденье и сидит, закинув босые ноги на торпеду.

— А думаю я, что город с ним и правда заговорил.

Тогда эта история для меня рассыпалась, поскольку он вдруг резко начал про меня историю придумывать, да еще вплетал такие детали, о которых я один только мог знать, — Моргунов на полсекунды отвлекается от дороги, чтобы увидеть реакцию девушки.

— Ну со званием разве что ошибся, а все остальное верно было? — Моргунов спрашивает себя.

— Да. Особенно верно было про то, как я через парк в школу шел и стихотворение учил и как вдруг понял, что Пушкин — это одновременно и от слова пух, и от слова пушка, что-то одновременно и легкое и воздушное и при этом мощное и смертоносное.

И как со мной Пушкин тогда заговорил.

— Наш Пушкин заговорил с тобой в детстве? Эм, Саша наш, которого ты «Тот из Автобуса» называешь? — Арина немного запуталась...

— Ну, кто его знает, может тогда и это он был, хотя тогда он еще не родился, наверно, или вот только-только.