Отверженный

— Ты просил прощения, когда мы прикрыли твою прошлую выходку в академии! Толку от того, что тебя простили? Тебя ничему жизнь не учит! Ты понимаешь, что войны нам сейчас только не хватало? Ты, вообще, понимаешь, что такое война родов? Понимаешь, что начаться она может из-за одного идиота, типа тебя, а пострадают десятки людей?

— Ну, может, Зотовы её не начнут. Арину всё же не изнасиловали.

— Вся надежда сейчас на то, что им самим войну не потянуть! Это очень дорогое удовольствие! Но они явно узнают, что это твоих рук дело.

— Догадываюсь, что ничего хорошего, — промямлил Олег.

— А ты не гадай, я тебе расскажу! Если Суд Чести признает тебя виновным в организации изнасилования дочери аристократа, то независимо от того, что оно сорвалось, ты должен будешь искупить это кровью, тем самым спасая честь нашей семьи — либо сам застрелишься, либо, если у тебя не хватит духу, я должен буду тебя застрелить. В противном случае на весь наш род ляжет клеймо несмываемого позора, и иметь дела с нами не будет ни один аристократ.

— Но ты же меня не убьёшь! — испугавшись, воскликнул младший Левашов.

— Если я этого не сделаю, совет рода отстранит меня от руководства, — ответил Семён Григорьевич. — Кто-нибудь из рода это всё равно сделает. Из-за одного дурака наши родственники не захотят терять всё, что имеют.

— Но ведь у Зотовых для Суда Чести нет доказательств, — чуть ли не плача, сказал Олег.

— Пока нет! Но есть два наркомана, твой друг-идиот Сорокин и не в меру шустрый студент Андреев. И все они доказательство нашей вины! Точнее, твоей!

— Родион точно не будет давать показания против нас. А тех двоих ещё надо найти. А если их не найти, то и показания Андреева не будут иметь силу.

— Вот тут ты прав. Этих двоих надо найти. И принести их головы Зотову!

— Зачем?

— Формально, чтобы признать вину и сделать шаг к примирению, так как без этого уже никак — Зотовы уже явно знают, что это твоих рук дело.

— Один эльф, я его нашёл через знакомых. Он даже не местный. Приехал — наложил заклятие — уехал. Его точно не найти. Его, кроме меня, никто не видел.

Семён Григорьевич хотел что-то сказать, но в этот момент постучали в дверь.

— Входи! — крикнул Левашов-старший.

В комнату вошёл начальник службы безопасности семьи, Егор Берёзин.