Глитч

Само место, которое выглядело довольно старым и вполне могло хранить энергию, тысячелетней давности, осквернили лавками с сувенирами. Загорелый японец с седыми волосами во весь голос зазывал посетителей купить у него статуэтки Будды, а ещё один наглец продавал палочки-благовония по три бакса за штуку и настаивал купить их не меньше трёх, чтобы зажечь в храме. Продираясь сквозь толпу, Ямато заметил идиота, курящего вейп. Проходя мимо, он ткнул его коленом в бердо, а когда тот присел на спущенную ногу и развернулся, Ямато оказался уже позади, успев выбить бурлящую хреновину, которая упала на землю и с шипением разбилась.

- Эй! - крутя головой, запротестовал сам не зная против кого молодой европеец.

Вклинившись в очередь у входа, Ямато показал мужику рану на боку, и тот перестал бубнеть. Оказавшись внутри, Ямато пошел к главной святыне - статуи Будды. На подходе он начал вылавливать энергетические ручьи, чтобы при приближении впитать как можно больше энергии, пока индивидуальный поток не закроется.

Потоптался на месте, поводил головой по сторонам. Толстяк, несущий с собой трехметровую ауру собственной вони, оттолкнул Ямато в сторону. Ямато попробовал удержаться на расстоянии трех метров от статуи, но бесконечный поток народу сбивал его и оттеснял к стене. Посчитав, что не может словить энергетический поток на расстоянии из-за сумасшедшей толпы, Ямато пробрался впритык и навис над бабулькой, от которой пахло чесноком. Минуту он простоял вблизи статуи и даже осмелился потрогать святого за локоть, понимая, чем это может быть чревато.

Выбравшись наружу, Ямато ещё раз осмотрел людской конвейер, делающий сотни фотоснимков и снимающий часы видео ежесекундно. На кой черт они перлись в опустошенный храм? Никто из них даже не пробовал пропитаться энергией или подхватить поток. Подобно стаду баранов, они шли по выделенной для них дорожке, захламляя память телефонов и скупая бесполезные сувениры.

В метро Ямато думал про Милу. Горечь расставания притупилась гормональной составляющей и внешней оценкой происходящего нового тела.

Коби никогда не был сильно эмоциональным, но единственное, что запускало в нём ядерную реакцию спонтанных действий и чувств, была Мила. Под призмой ощущения нового тела он воспринимал её утрату спокойнее, чем мог бы. Годы практики «глубинного спокойствия» как всегда удерживали его чувства в вакуумном контейнере на расстоянии тысячи миль за десятиметровой бетонной стеной от логики и аналитического мышления.