Лунный ребенок

с обвислыми ушами и смердящей пастью...

— Да ты... у-у-убью! — взревел Вельз, бросаясь вперёд.

— Ну наконец-то, — отозвался Вильф.

Он не принимал ни одной из знакомых Тиму боевых стоек, только весь как-то подобрался и будто бы перетёк в сторону, освобождая Вельзу дорогу. Тот затормозил на полпути — что было, по совести говоря, довольно непросто, потому что весил он в своём двуногом обличье не меньше полутонны, — и попытался сцапать противника за загривок, но опять потерпел неудачу.

Первые пару минут медноволосый не покидал человеческого облика, но быстрота и текучесть его плавных, почти танцевальных движений говорили о том, что он чувствует себя вполне уверенно, даже не принимая зверя. Он явно использовал «стяжку» — одну из техник тули-па, меняющих материю, но делал это так стремительно, что за ним практически невозможно было уследить. Временами он оказывался у Вельза за спиной, каждый раз успевая нанести несколько кручёных ударов ногой под мощные узловатые колени, прежде чем зайти с другой стороны и на несколько мгновений остановиться, дразня и вновь провоцируя на атаку.

— Ну всё, ты допрыгался, урод! — монстр сгрёб его за грудки, притягивая к страшной, усыпанной крупными зубами морде и метя чёрными истрескавшимися когтями в шею.

— ...нет, ну очень вонючая пасть, — поморщился тот и, сложив пальцы на правой руке в сложную фигуру, молниеносно метнул ладонь вперёд.

Пальцы чуть ли не до середины фаланги погрузились в мерцающую жёлтым глазницу.

— Приятно видеть, когда твои воины сохраняют боевой дух, — задумчиво произнесла донья Милис, наблюдая за двумя мечущимися между облаками стремительными силуэтами.

— Я думаю, это... вряд ли займёт много времени, — негромко заметил Тео, запрокинув голову и приложив руку козырьком к глазам.

Тим тоже посмотрел вверх. Видно было, как одна тёмная тень рванула в сторону, а потом косо пошла вниз, превращаясь в покрытую кровавыми кляксами фигуру гигантского животного с перепончатыми крыльями. Не успела фигура эта вновь коснуться земли, как сверху на неё рухнула вторая тень, бордово-медная, почти сразу же исчезнувшая в ряби перевоплощения.