Мрачные сны Атросити

С собой уж точно возьмем, вдруг в городе пригодится. Без оружия не повоюешь. А там уж посмотрим, может, наша возьмет, и тогда Том сам сможет лично передавать брату все, что вздумается.

– Ваша возьмет? Ну да! – угрюмый Хогарт словно отделился от тени в углу, снова став человеком. – Вы до города-то не доплывете на угнанном корыте, вас поймают.

– Им не до этого, разве ты не понимаешь? – Гер перекинул через плечо свой вещмешок. – Хватит прятаться на островах. Лучше всего мы поможем людям, если сделаем так, чтобы их больше не ссылали сюда.

Лицо Хогарта побагровело от злости.

– Вы даже не знаете, что это за бунт. И что за люди устроили его. Их всех поймают, и вас тоже! Потом окажетесь на восточном острове, и больше никогда не видать вам воли. Слышите?

Роланд спокойно шагнул к Хогарту и положил ему руку на плечо.

– Мы знаем твое мнение. Все решено, друг.

Тот тяжело вздохнул.

Их встретил закатный мрак и стрекотание неизвестных Марку насекомых, звучащее лишь по ночам. Треск ветвей тонул в шуме ветра.

Шаги терялись в звуках густой рощи. Марк шел позади Гера и Роланда, Сальвия и Константы. Он смотрел им в спины и не верил, что эти решительные смелые люди существуют на самом деле. Происходящее казалось чем-то немыслимым и безумным, но невероятно живым. И Марк сам ожил, он словно изменился за эту ночь. Уныние и отчаяние отступили.

Вдруг Энигма действительно приходила к нему во сне? И забрала его силы себе. А Марк от этого тоже окреп, ведь она – все-таки Сердце его мира. Сильное Сердце, Сердце, которое пока не сдается тьме.

А, может, он просто на самом деле поверил в то, что он – Воля Атросити? И эта вера помогла ему взять себя в руки.Вскоре их догнал Хогарт. Он был по-прежнему зол, но больше ничего не говорил. Послышался шум океана и запах, соленый и терпкий, ставший теперь знаком больших перемен.

Прощались недолго. Хогарт проводил друзей почти до самого порта и пообещал прикрывать их спины, пока они будут заниматься угоном. Затем пришло время быстрых и решительных действий.

Вслед за братьями Марк и бывшие моряки пробрались на борт. Сальвий мгновенно преобразился, попав в родную стихию. Сгорбленность ушла, глаза горели и худоба перестала казаться свидетельством немощности. Константа передавала указания капитана, постепенно заражаясь его боевым настроем. Проверили уровень топлива, в остальном положились на удачу и запустили мотор.

Марк затаил дыхание. Шум рассекаемой воды и голос двигателя словно призывали его быть начеку.