Мрачные сны Атросити

Он обладал исключительной выдержкой, но теперь как будто начал терять себя, наполняясь какими-то чужими мыслями и чувствами, и потусторонний ужас душил его, призывая сдаться пустоте.

Но потом. Потом он ощутил нечто совершенно отличное от пустоты. Манящий аромат из какой-то совершенно другой жизни. Горячий, дымный запах заваренной ромашки. Запах металла от нагретого чайника. Запах мятой бязи. Запах пустой улицы. Он вздрогнул, осознав, что она рядом.

– Энигма?

– Мистер президент?

И вновь этот насмешливый тон, только теперь голос дрожал.

– Это точно ты, – утвердительно сказал он.

И включил фонарь. Свет мягко распространился между ними, частично вырывая ее силуэт из тьмы.

– Но ты ли это? Или очередной призрак воспоминаний? – она протянула руку, коснулась его брони. – Фу, холодный металл.

– Энигма…

– Не говори ничего. Я не разрешаю. Это мой участок пустоты, моя территория.

– Мы мертвы? – спросил Атрокс, не слушая ее колкости.

– Я тебе не скажу, – она глумливо улыбалась в бледном сиянии фонарика.

– Безумная, – уже в который раз он назвал ее так. Но теперь он не вкладывал в это слово ругательство и неприязнь. – Сильная. Даже эта темница не сломила твое желание издеваться надо мной.

– Нельзя сойти с ума дважды, поэтому я держусь, – Энигма вздохнула. – И не такая уж я сильная. Не такая, как ты, в любом случае. Мне бы не хватило духу арестовать тебя, например. Если бы мы вдруг поменялись местами...

– О, мы могли бы. Если бы только твои козни оказались достаточно сильны, и твои последователи в свое время взяли бы верх.

– Сердечно, уж поверь мне, – и она положила руку на сердце. – Скажи, ты меня навещал хотя бы? Писал бы мне письма? Ради такого стоило бы снять запрет на тюремные передачи.

– Хватит об этом…

– Почему?

Атрокс шагнул к ней, но она отступила.

– Почему хватит?

– Это больно.

– Несчастный, – ее слова звучали искренне. – Мне жаль тебя. В любом случае, это уже неважно. Ничто неважно.

– Так мы мертвы?

– Я не уверена, – тихо ответила она. – Я точно не знаю. Если жив Зверь, значит, жив и Атросити. А если жив Атросити, значит, живы и мы. Иначе не может быть, – она вдруг задрожала. – Что с ребенком?

– Хотел бы я знать. Но я вернул его мать в город. Я прислушался к твоим словам.

Она вздохнула, не то с облегчением, не то судорожно.

– Надо выбираться отсюда, – сказала Энигма.

– Но как?

– Может быть, вместе мы сможем отыскать путь.