Мрачные сны Атросити

И все мое существо противится тому, что сейчас происходит. Марк, вспомни о своей любви к Иве.

– А кто говорил мне забыть ее? Кто говорил бросить затею со спасением и жить в свое удовольствие, пока не схватят?

– Я не говорила забывать о ней.

– Ага, – Марк встал, не выдержав напряжения. – Значит, помнить, но не спасать? И страдать в одиночестве, так, что ли?

Энигма промолчала и отвернулась. Последнее, что он успел заметить в ее лице – смятение.

– Ну что, теперь я плохой человек?

Она не ответила. Марку стало пусто и противно.

Он устыдился самого себя и ушел спать в самодельную палатку, сделанную из остатков тряпья, хотя сна не было ни в глазу. Провалявшись там с часу, он выбрался наружу. Небо переливалось закатными красками, на нем проступило несколько вечерних звезд, но даже они, внезапно вернувшиеся в этот угасающий мир, не смогли утешить Марка. Воздух стал ледяным, и хотя бы это радовало: холод трезвил и помогал собраться.

Энигма все еще сидела у костра. Где-то она умудрилась раздобыть темную длинную куртку, что было очень кстати: одежда арестанта выдавала бы ее на городских улицах, к тому же у красного комбинезона отсутствовал капюшон, в котором Энигма могла бы спрятать неестественно белые волосы.

Хотя пальто было недостаточно длинным, чтобы скрыть красные штанины с ботинками.

Марк преодолел стыд и подошел к ней.

– Давай подумаем о новом убежище?

– Давай. Есть парочка квартир на примете, правда там особо нечего ловить, они опустошены, – Энигма вновь стала приветливой, словно и не было предыдущего разговора.

От этого Марку чуть полегчало, и он предложил:

– Можем пойти ко мне. Там остались кое-какие запасы.

– Ты засветился в цитадели, за твоей квартирой могут следить.

– Но там точно есть необходимые для похода вещи.

Энигма задумчиво посмотрела на него. В ее красных глазах мерцал свет уходящего солнца, внутри нее словно зажглось сияние целой вселенной. К ней вернулись решительность и бодрость.

– Что ж, рискнем.

Марк одобряюще кивнул.

– Когда выдвигаемся?

– Сейчас.

После разрушений погасли все уличные фонари, и в полуночной тьме город казался мрачнее прежнего. Марк вел Энигму окольными тропами, постоянно озираясь. Атросити как вымер. Тишина была давящая, тяжелая. Она словно предвещала беду, будто вот-вот что-то произойдет. И действительно, в какой-то момент им на пути повстречалась группа людей: они стояли на открытой площадке перед Доской Положения с плакатами в руках и скандировали.