Мрачные сны Атросити

– Тут давно нет еды.

– Я и не буду.

– Думаешь, я хочу тебя отравить? Обидно даже.

Атрокс недоверчиво покосился на кружку.

– Что там?

– Чай.

– С цианидом?

– Ого, ты не разучился шутить! – воскликнула она, усаживаясь за стол напротив него. – Ты ведь шутишь, верно? Я не дура, чтобы пытаться причинить тебе вред.

Атрокс вздохнул, чуть расслабившись. Но к чашке все же не притронулся.

– Что за просьба у тебя ко мне, о которой ты говорила в цитадели?

– Давай сначала выпьем чаю, хорошо? Я очень волнуюсь, и мне вообще нелегко с тобой разговаривать, откровенно говоря.

– Не люблю ходить вокруг да около, – холодно сообщил он. – В городе хаос, нет времени для долгих разговоров.

– Хаос? – повторила она, отпив из своей кружки. – Мне казалось, все потихоньку возвращается в прежнее русло. В чем дело?

Ее интерес казался искренним, и он почему-то решился быть с ней чуть более открытым. К тому же она сама не скрывала перед ним своего страха.

– Возникли проблемы с восстановлением цитадели. Многие заводы не вернулись к работе, потому что люди отказываются идти на смену.

Роботов на их замену не хватает, а новые по понятным причинам не производятся. На все не достает ресурсов. И... – он замялся, но все же продолжил, – дезертировало несколько полицейских, такого раньше не случалось. Поэтому – сразу к делу.

Он понял, что говорит об этом слишком эмоционально. Негодование и боль от происходящего терзали его, делали уязвимым. Контроль слабел, дела шли хуже некуда.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Энигма.

– Я могу тебе чем-то помочь?

Атрокс посмотрел на нее с недоверием. Что ей до всего этого?

– Ты словно все время в невидимой броне, – печально вздохнула она. – И это я еще ранимое создание?

Атрокс хотел сказать, что его невозможно ранить, но понял, как глупо это сейчас прозвучало бы. Он чувствовал себя пойманной в клетку раненной птицей. Особенно здесь, в этой чужой квартире, в которой он не должен находиться. И в этом тайном разговоре, в котором не должен участвовать. Сейчас он отдавал себе трезвый отчет в том, что Энигма тут не при чем.

Это его собственная слабость и чувствительность всплыли на поверхность, заставляя совершать странные поступки.

Энигма встала из-за стола и подсела к нему, коснувшись его руки. Он вздрогнул и тут же устыдился этого, надеясь, что она не заметила ничего.

– В этом чае всего лишь ромашка – привет из далекого прошлого, – Энигма улыбнулась. – Если я отопью из твоей чашки, ты будешь пить чай?

– Зачем?

– Это здорово.