Мрачные сны Атросити

Это тепло и вкусно. К тому же, может, это последняя сушеная ромашка на земле.

Атрокс не стал возражать. И внимательно следил за тем, как ее аккуратные пухлые губы касаются его чашки, вбирая ароматный напиток.

– Теперь будем ждать, когда я откинусь? – шутливо спросила Энигма, облизнувшись.

Атрокс усмехнулся. И вслед за ней отпил чай.

– Приятный, – признал он.

Этот простой момент показался таким искренним и доверительным, что начал внушать спокойствие. Их глаза встретились, но Атрокс тут же отвернулся. Теперь ему не хотелось слышать ее просьбы.

Ее неглубокое тихое дыхание звучало так громко в этой пустой квартире. Она сидела совсем рядом, и он почти чувствовал тепло ее тела. И запах, похожий на аромат розы.

– Ты знала, что на территории цитадели была маленькая теплица с цветочными клумбами? – спросил он. – Твой запах напомнил мне об этом.

– Нет, – Энигма искренне удивилась. – С настоящими цветами?

– Да.

– Это потрясающе! Значит, в Атросити можно возродить сельское хозяйство?

– А это уже гораздо сложнее.

– Нужно донести это до граждан, ты так не думаешь? Дать им надежду.

– Они как дети. А дети злые и жадные. Дай им цветы – они все сорвут и истопчут.

– Просто нужно хорошее воспитание, – возразила Энигма. – Так или иначе, в мире всегда в ответ на его изменения будет возникать что-то плохое и что-то хорошее. Не можешь же ты контролировать абсолютно все, лишь бы не случилось что-то непростительное?

– Могу.

– И к чему это привело?

– Контроль и порядок избавили Атросити от войны.

– Нет же, я про тебя говорю. К чему это привело лично в твоей жизни? Разве ты доволен ею?

– Ты знаешь, что все наши жизни неотделимы от города. Это практически одно и то же.

– Да, верно… Практически. Что ж, стало быть, мы все глубоко несчастны. И ты в том числе.

– Причем здесь это? – Атрокс нахмурился.

– Ты абсолютно точно недоволен городом, я это вижу. Собой и своей жизнью, стало быть, тоже.

Он растерянно посмотрел на нее.

– Все верно, – неожиданно для себя признался Атрокс. До сих пор он не смел обсуждать подобные вещи ни с кем. Но упрямство заставило его дополнить: – Но недовольство – вещь нормальная, она означает лишь наличие стремлений. А счастье – ненужный всплеск гормонов.

– Или что-то более глубинное. Откуда тебе знать, если ты не испытывал этого чувства?

– Испытывал, – мучительно признал он. – Но это снова дела прошлого. Я не люблю к нему возвращаться.