Мрачные сны Атросити

– А я все же хотела бы вернуться к прошлому, ненадолго, – голос Энигмы звучал тихо и взволнованно. – Прошлое – это единственное, что нас связывает. А оно было приятным, правда?

Атрокс молчал, его сердце бешено колотилось, а слух жадно ловил ее слова. Он хотел бы сейчас провалиться сквозь землю и одновременно желал, чтобы она не прекращала с ним говорить.

– Когда мы были детьми, нам было хорошо друг с другом, – продолжала Энигма. – Но детям проще быть веселыми и счастливыми. Детям проще ладить. Лучше бы мы никогда не взрослели.

Атрокс серьезно посмотрел на нее.

– Дети многого не понимают, – возразил он. – И многого не могут. Взросление лишь расставило все на свои места.

Эти слова мгновенно отразились грустью в ее глазах, и он пожалел, что сказал об этом. Чертово упрямство и стремление к объективности! Тот, кто не знает, как смягчить свои мысли, никогда не сможет удержать возле себя женщину. Без вранья и сказок не бывает любви. Нет, это все не для него.

Скрипнул стул, она встала и подошла к балконной двери, сквозь стекло которой чернел город.

– Почему ты дал мне уйти тогда? – спросила она, не оборачиваясь.

Он сразу понял, о чем она говорит. Это было связано с временами более далекими, чем их последняя встреча в цитадели.

– Я не знаю.

В ответ на это она промолчала. Ему стало страшно, что он теряет ее. Он аккуратно коснулся ее плеча. Энигма, шагнув назад, прижалась к нему спиной, и в этот момент Атрокс перестал принадлежать самому себе. Ее мягкие волосы защекотали ему лицо, он обнял ее и зарылся в белоснежные кудри, дыша ее теплым запахом.

– Ты никогда не умел утешить. Но это не страшно.

Ее сердце в ускоренном ритме гнало кровь, он чувствовал это губами, прижавшись к жилке на ее шее. Спустя столько лет, на короткий обманчивый миг, она вновь показалась ему родной.

– Ты такой жесткий, – пожаловалась Энигма. – Сними бронежилет.

Мир за стеклом был бесконечно далеким. Его холод и тьма не могли проникнуть внутрь этого дома. Теплый мираж, возникший внезапно и неожиданно, стал на время сильнее суровой реальности.

Ее горячее ромашковое дыхание обжигало ему лицо, и этот жар пронзал все тело.

– Ты чувствуешь то же, что и я? – выдохнула Энигма возле его уха.