Мрачные сны Атросити

Разве мог он знать ее чувств? Он не смел даже предполагать, как в действительности она относится к нему. Сейчас ему хотелось лишь верить моменту. И в этом моменте его наполняла не слабость, как ему думалось раньше, а сила. Жгучая и дикая, эта сила бодрила, воодушевляла, и он готов был свернуть горы. Он надеялся, что и она чувствует это нарастающее могущество, ведь дело было не только в телесном влечении – их сущности, прикоснувшиеся друг к другу, наполнились жизнью.

– Мы должны возродить Атросити, – прошептала Энигма, словно читая его мысли.

– Этих сил нам должно хватить.

– Хитрая женщина, – сказал Атрокс, задыхаясь в ее тепле. – Я только отвлекся, а ты опять о делах.

– Какие еще дела? Держи меня. Держи крепче, а то я упаду…

До чего же прекрасен был ее выразительный и беспомощный взгляд. Атрокс бесконечно терял себя в этом взгляде, в той нежности, что захлестнула его. Почему же он снова отдался на растерзание чувствам? Почему вновь шагнул в этот капкан? Ведь он знал, как все будет потом. И знал, что сойдет с ума, когда она, такая далекая, таинственная, совершенно иная, вновь от него отвернется.

Мыслям больше не было преград. Его главная миссия, его цель, такая ясная и осязаемая днем, стала казаться призрачной в полумраке чужой маленькой комнатки, скрытой от поломанного мира тонкими синими шторами. Он вдруг почувствовал со всей остротой, как далек он от этой цели, как мрачна и беспросветна его жизнь, и как все это время он бессильно барахтался в ней, словно выброшенный на берег кит.

– Ты любишь меня? – вдруг спросила Энигма.

– Да, – немедленно ответил он, хотя не мог знать наверняка, правда ли это. Но теперь он готов был сказать многое, лишь бы взять себе как можно больше ее времени и ее внимания. Потому что сейчас это казалось единственно ясным и важным.

Она глубоко и громко дышала, иногда срываясь на стон. А иногда и на крик, когда он в необъяснимой жадности и жажде забывал про нежность. Он хотел, чтобы она целиком принадлежала ему в этот момент. Но потом вновь брал себя в руки, мягко целовал и гладил Энигму в надежде завоевать ее по-настоящему.

Эгоистичная жажда плавно перетекала в томное, медлительное желание, и когда этого удавалось достичь, Энигма начинала тянуться к нему с новой силой. И растерянный испуг в ее глазах вновь сменялся теплом и страстью.

***

«Что это было?» – в ушах шумела кровь, сердце бешено колотилось, сбивая дыхание. Приятные, щекочущие нервы ощущения удивительным образом смешивались с болью.