Юнкер (Горчаков-2)

Попытался дернуться, боднуть обидчика лбом в подбородок – но так и не дотянулся. Второй удар – уже полноценный, тяжелый и размашистый – отшвырнул парня к стене.

– Так и будем смотреть? – проворчал я. – Нашего бьют.

– Старшие. – Богдан опасливо огляделся по сторонам. – Непорядок, конечно – но нам в их дела лезть не положено. Оберов бы позвать…

– Да хрен с ними.

Не знаю, что на меня нашло. Я нечасто замечал за собой желание почесать кулаки без особого повода. И не сказать, чтобы так уж сильно сочувствовал мелкому.

Но то ли юнкерская форма сама по себе обязывала к героизму, то ли драка четверых против одного как-то особенно сильно укололо мое чувство справедливости…

То ли вожак старших слишком уж напоминал Воронцова – такой же здоровый, белобрысый, скудоумный и наглый… с тем, кто ростом ему примерно до второй сверху пары золотых пуговиц на кителе.

– Отставить! – Я громыхнул ведром с водой об пол. – Что тут происходит, господа юнкера?

Старшие тут же подпрыгнули, как ошпаренные, отступили от мелкого, чуть ли не синхронно втянули головы в плечи и обернулись, явно ожидая увидеть кого-то из начальства или хотя бы портупей-юнкеров…

Но вместо этого увидели двух первогодок со швабрами.

– Ох ты… А кто это тут у нас? – Похожий на Воронцова белобрысый плотоядно усмехнулся. – Никак, новое зверье пожаловало?.. И чего тебе надобно, молодой?

Не нарываться, Горчаков, не нарываться, не нарываться…

– Оставьте парня в покое, – проворчал я. – Вас четверо, он один.

– Господа обер-офицеры… – «Воронцов» демонстративно покрутил головой, оглядывая свою свиту.

– Мне не послышалось? Зверь приказывает благородному обер-офицеру?

Когда все четверо неторопливо, вразвалочку зашагали к нам, я услышал, как Богдан нервно вздохнул. Драться в его планы явно не входило – как и вообще ввязываться во что-то сомнительное. Так что рассчитывать на его помощь не стоило…

Да и какая разница? Если уж мордобоя не избежать – его стоит начать.

– Зверь недрессированный, – продолжил «Воронцов», надвигаясь на нас с Богданом.

– Глупый и бесправный, которому положено быть бессловесным, когда благородный обер…

Мой кулак врезался ему прямо в переносицу. Веса в «Воронцове» было раза в полтора больше, чем во мне – набрал за год муштры в училище – но удар все равно получился на славу. Без всякого Хода я оказался достаточно быстрым… или никто просто не ожидал от худощавого «молодого» такой прыти.

«Воронцов» повалился кулем – но на этом мои успехи едва не закончились.