Бабушки - не то, чем они кажутся

Так вот, бьюсь об заклад, все там. Замок я вскрою.

— Ладно. Допустим. Надо момент подгадать, чтобы ее дома не было.

— К сожалению, братец, таких моментов нет. Иначе бы я с вами тут не сидела. Она сейчас дома безвылазно. Технологии, мать их. Она все на дом заказывает. Жирует, заметь на наши деньги, зараза такая.

— Как тогда? — спроси недоумевающий Игорь. Он не совсем верил в то, что они сейчас обсуждают.

— Как-как?! Совместными усилиями. Вас, мальчики, она больше любит, ведь вы от нее «упорхнули», голубки сизокрылые.

Таких мамы с папой всегда больше любят. А я осталась в виде бестолочи, которая ничего в жизни не стоит и никогда ни кем не станет — она замолкла, но только на пару секунд. По виску побежала капля. — Придем, позвоните в дверь. Завтра. Ночью. Годовщина смерти отца, если кто забыл. Скажете, что мириться пришли, — она вас и впустит. А я уж там следом как-нибудь проскочу. Как в квартире окажусь, уже мое дело будет. Отдаст всё, как миленькая. Не захочет — у меня есть проверенная метода.

— Я те дам! Метода у нее! — вскрикнул Семен.

— Сонь, ты совсем шижней потекла со своими уголовниками, а? Какая-никакая, она всё же, наша мать.

— Вот именно! Ни-ка-ка-я! Хм… Мать нашел, вы посмотрите на него! Святой, блин… крылышки сейчас прорежутся, смотри рубаху свою фирмовую не замарай. У кого вся спина в рубцах, что ни на пляж не выйти, ни в приличном обществе показаться без стыда нельзя? У меня одной?! Что она с тобой делала, пока мы в углу, как шавки со страха дрожали, а?! Вспомни! — она попыталась перевести дух, но ярость буквально окрасила ее лицо, и краска вырывалась из гортани на всех присутствующих.

— Вспомни, гиббон ты терпильный… смотреть на тебя противно. Завтра, жду вас в полночь у нашей парадной. Приходите, если вы еще мужчины — на этой фразе Соня встала из-за стола, порывшись в сумочке нашла там мятую банкноту, и презрительно бросила на стол.

— Я не подписываюсь — резко возразил Сёма, но Сонечка уже развернулась к нему спиной, в направлении к ближайшему переулку, всем своим видом показывая, что его отказ не принят.

В это время Игорь пытался максимально абстрагироваться от происходящего, уткнувшись в свою чашку с отсутствующим кофе, про себя напевая старую казачью песню. Над остатками торта жужжали и поблескивали прозрачные крылья. «Раскудрявилась, распустилась весной…» Так он делал каждый раз, когда ему хотелось находиться где-нибудь в другом, боле благоприятном месте. Это был способ сбежать, скажем, из того темного чулана… прямо из детства.