Бабушки - не то, чем они кажутся

Неизменно рядом, без звука и возможности произнести хоть слово, на каком бы то ни было языке, приютился пес шершавой шерсти и неописуемых пород. На губах пса скопилась белая пена, и при каждом его глубоком вдохе, она жидко шлепалась на тротуар, освещенный еще не погашенными ночными фонарями. И только лишь пар, горячий пар вырывался откуда-то из глубины грудных клеток, сливаясь с дымом ближайшей промзоны. Иссиня-бежевая холка пса, состоящая преимущественно из проплешин и следов звериного насилия говорила про бывалость, а взгляд — вызывал лишь доверие

— Ну, вот и ладненько, — в какой-то момент зашипела старушка.

— Вот, и чудненько.

Произнося эти слова, она смотрела прямо перед собой, гипнотизируя блик от фонаря на стволе дерева. Она говорила с кем-то внутри себя, как делала уже многие годы. Уйма людей на белом свете занимаются примерно тем же, а именно, ведут внутренние диалоги. И пусть, на их взгляд, они одерживают в этих стычках верх над мысленным противником, ведь всегда именно они ставят жирную финальную точку, результат всегда подтасован.

Ведь осадок после таких бесед остается у всех, и довольно паршивый. А вот с нашей старушкой и ее внутренним миром, такого не происходило. Собеседники слишком давно ведут диалог, и слишком хорошо друг друга знают, чтобы мериться в правоте.

Окончив свой монолог, она вынула из шершавого кармана плаща полиэтиленовый пакет «Дикси», с чем-то бурым внутри. Аккуратно и неспешно она развернула пакет на скамейке. Бурое содержимое пахло железом и этиловым спиртом, который активно испарялся синей дымкой, в утренний смог.

Пес от такого зрелища оживился. Он начал ёрзать, почавкивая, и виляя остатками хвоста.

— Фу! Нет! Не заслужил. Найди еще, тогда поговорим, — сказал старушка. — Ишь, какой выискался. Бегом, я сказала! А то помрут все, пока ты тут выкобеливаешься.

Пес исчез. Или убежал. До конца ситуация не ясна, да и не так важна, в сущности.

Оставшись в одиночестве, старушка поднесла пакет к гнилому рту, и склизкие капли с пакета начали замешиваться с пеной пса на тротуаре.

Она чавкала и хрипела, глотала огромными кусками и чуть улыбалась, а солнце будто ждало окончания ее трапезы, не пропуская ни единого лучика света, сквозь неестественно растущие деревья и бледные фонари. Такова расплата для всех, кто не убоится, и всех, кто не убережется. Всех, кто еще не знает, кто такая Люся.

Солнце озарило комнату, и ничего не скрылось от его присутствия.