Тени. Охотники на ведьм

Ноги перестали держать, уши заложило, перед глазами все заполонили роящиеся черные точки. На секунду он провалился в тени — черная масса под соседним сиденьем испуганно зашипела, но Еву сразу выбросило обратно. От скачка восприятия пустой желудок скрутило в рвотном позыве, и Ева сплюнул вязкую желчь под ноги. Женщина напротив брезгливо скривилась и отодвинулась, но ничего не сказала, как и все остальные пассажиры, которые глазели и перешептывались.

Трясущимися руками он достал новый телефон и вставил симку.

Получилось не сразу, замерзшие пальцы отказывались слушаться.

— Добрый день, уважаемые пассажиры, предъявите, пожалуйста, билеты, — прямо над ним раздался голос контролера.

Ева протянул билет, безуспешно пытаясь сдержать тремор.

— Разве в таком состоянии можно ездить в общественном транспорте? — спросила женщина напротив. Антипатия была взаимной, ее высокий голос казался Еве отвратительным истеричным визгом.

— Ну… — контролер развела руками, не зная, что ответить.

— Да отстаньте от парня.

Плохо человеку, с кем не бывает, — вступился за Еву мужик из соседнего купе.

— Со мной такого не бывает! — взвизгнула женщина, и Ева поморщился.

Контролер отдала билет и не стала вступать в перепалку, а Ева вернулся к возне с симкой.

— Твою мать… — прошептал Ева, открыв папку с входящими.

Была у него дурная привычка не записывать номера сразу, а оставлять на потом. Это потом всегда затягивалось. Ева листал перепутанный список звонков, пытаясь вспомнить, какой из номеров принадлежит Стасу, но все они казались похожими.

Обычно он просто писал сообщение в соцсетку с просьбой напомнить номер, а сейчас не оставалось варианта, кроме как позвонить и проверить все.

Ева решил двигаться по порядку. Сервисный центр, банк, автомастерская, абонент вне зоны действия сети, какие-то шапочные знакомые, опять сервисный центр, опять вне зоны действия сети, вообще непонятно кто. Вдруг в трубке раздался голос, который он не был готов услышать.

— Женя? Жень… Боже, как я рад тебя слышать, — прозвучал хриплый баритон, так похожий на его собственный.

В горле застрял ком.

— Привет, пап… — язык с трудом повернулся и, казалось, вот-вот отсохнет.

Еве нравилось жить с родителями. Он ушел, потому что они заметили следы инъекций. Вопрос лечебницы и до этого стоял очень остро, и ему бы не дали спокойно следить за штабом. Как бы он объяснил схему на стене и все остальное?

— Как ты? — отец очень осторожно подбирал слова.

— Нормально.