Тени. Охотники на ведьм

Стяжки и скотч

Через комнату была протянута веревка для сушки белья, и на ней, для надежности пристегнутые булавками, висели грязные тряпки из квартиры Инги. Стас не понял, на черта Ева это сделал, но выяснять природу столь странного фетиша было некогда. Инга с мешком на голове сидела на стуле, накрепко примотанная к нему коричневым скотчем. Напротив, так же примотанный ко второму стулу и залитый освежителем воздуха, сидел Андрей. Оба были без сознания. Скрытую камеру Ева спрятал за одной из коробок. Чтобы не выдать месторасположение видом из окна, стекла заклеили старыми газетами.

Светила только одна пыльная лампочка, вкрученная в одинокий плафон без люстры, и она то и дело мигала.

— Бля, нихуя не вижу! — Стас пытался попасть иглой в вену Инги, но уже дважды промахнулся. — Чего стоишь? Помоги!

— По-твоему, у меня это должно получиться лучше? — фыркнул Ева, но шприц взял.

— Ты же наркоман, это должен быть твой профессиональный навык!

Ева хотел завести привычную песню «Да я только один раз», но руки, до этого без остановки дрожащие, обрели неожиданную четкость движений, и он ловко попал в вену.

— Вот! — Стас похлопал Еву по плечу. — Прям как опытная медсестра. Сейчас придет в себя. Натяни маску.

Инга действительно зашевелилась. Дыхание потеряло размеренный ритм, и она тяжело втянула воздух. Стас сорвал с ее головы мешок. Драматично изогнутые хорошим мастером брови сдвинулись, и над переносицей образовалась вертикальная морщина.

— М-м-м… — Инга приподняла голову, но глаза еще держала закрытыми.

— По-моему, ее сейчас вырвет, — прошептал Ева на ухо Стасу.

— Не… не должно.

Инга приоткрыла глаза и удивленно заморгала. Она начала растерянно озираться и безуспешно попыталась пошевелиться, но скотч надежно ее держал. Сознание стремительно прояснялось, и непонимание во взгляде уступило страху. Стас чувствовал его, словно голодная акула кровь. Рядом трясся Ева, но это другое — обманчивая тревога, способная в момент трансформироваться в решительность, а вот Инга испытывала настоящий страх.

Она тоже дрожала, но не как сжатая пружина, не в силах более сдерживать рвущуюся энергию, а как заклинивший механизм, который вот-вот рассыплется на шестеренки и винтики.

За грудиной что-то приятно зашевелилось, и скрытые под балаклавой губы растянулись в плотоядную улыбку.

— Что… Что? Где… Кто вы такие?!

Стас дал Инге пощечину и, чуть не доводя голос до крика, сказал:

— Вопросы буду задавать я, — он показал на все еще спящего Андрея.