Покров

Посреди стола бликами играл огромный пузатый самовар, женщина в фартуке и косынке, завязанной под затылком, разливала по чашкам заварку из большого фарфорового чайника и добавляла воды из самовара. Потом чашки передавались по цепочке в дальние концы. На углу стола, ближе к стене, примостился сухонький седенький старичок в чёрной рясе. Ему чай подали первому, он начал отнекиваться, но все хором уговорили его взять чашку, а потом ещё придвинули все корзинки со сладостями. Старичок, улыбаясь, качал головой, но все наперебой старались его угостить.

Наконец он взял пряник и печеньку, которую тут же обмакнул в чай.

Рядом сидел довольно молодой монах, который не давал старчику ничего сделать самому – всё время придвигал к нему чашку, передавал сахар, только что с ложечки чаем не поил.

С молодого монаха, размешивающего блестящей ложкой сахар в чае, Василиса переместила взгляд по поверхности клеёнки на столе и запнулась о длинные бледные пальцы. Ногтем по столу барабанила та девушка, что была в лесу с отцом.

Жуткое лицо, как будто сшитое из синюшных лоскутов. Может, это капилляры почему-то стали тёмно-фиолетовыми и проступили на поверхности кожи, как трещины на фарфоре. Василиса имени не запомнила, но девушка её явно узнала, даже подмигнула глазом с белой радужкой.

Рядом с ней сидел темноволосый парень и опять пялился на Василису. Его блондинистая миниатюрная подружка, вытянув шею и перебирая длинными белыми пальчиками, рассматривала конфетки в вазочке.

С другой стороны стола Василиса заметила бабушку Зои Питиримовой.

В одном из своих, очевидно, многочисленных, вязаных беретов (на этот раз цвета морской волны) и обязательной шали в тон, она мерно помешивала чай. Василиса выпрямилась и чуть откинулась назад, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Блондинистая девчонка тем временем выбрала шоколадный трюфель, развернула его и разом засунула за щёку. Скатав из фантика шарик, она оставила его на блюдце, а сама, поставив локоть на стол, пригубила чай.

Чёрными глазами сверлила Василису и как будто улыбалась. Её приятель так и продолжал молча пялиться.

Кто-то, Василиса даже не обратила внимания, кто именно, поставил перед ней чашку с чаем. Только ей было уже всё равно. Внутри как будто вихрь разгонялся. Хотелось схватить этих двоих и стукнуть их лбами друг об друга, так чтобы раздался смачный хруст.

Белобрысая девчонка, как будто прочитав эти мысли, шире улыбнулась, перекатывая во рту трюфель.