Потерянная Судьба

Строчки в тяжелом фолианте шли рукописные, было похоже на чьи-то дневники – везде проставлены даты, события, рассказанные от первого лица, выведены аккуратным крупным почерком. Это могло быть записями хозяина дома, и с тем же успехом его предков. Решив не читать то, что может быть не предназначено для чужих глаз, я положила книгу на место и вновь задумалась о случившемся со мной. Александр прав, я с недоверием отношусь к людям, которые привезли меня сюда, не смотря на их хороший поступок и желание помочь. Зато к нему у меня безоговорочное чувство безопасности, хотя он здесь сильнее прочих пытается играть в партизана.

Образ плачущей девушки не давал покоя, хотелось вспомнить ее, я была уверена, что она важный для меня человек и что это спонтанное видение не плод воображения уставшего мозга, а вполне реальная картина. На какое-то мгновение мне все вдруг показалось неправильным – комната, в которой я нахожусь, большой теплый халат, который был мне велик и наверняка принадлежал Саше, сочетание этих книг и электрической лампы, даже снег за окном казался неуместным. Задумавшись, я не заметила, как меня снова толкнуло в объятия тяжелого сна…

- Береги себя. Когда отец узнает, он будет в бешенстве.

Я рассматривала собеседницу и чувствовала, что делаю это в последний раз. Хотелось запомнить этот образ, впитать каждой клеточкой тела, чтобы ни в коем случае не забыть, сейчас это казалось безумно важным. Передо мной стояла женщина в расшитом золотом синем платье в пол. Длинные темные волосы из-под золотой диадемы падали на плечи мягкими волнами, всегда яркие зеленые глаза были встревожены, но смотрели ласково и заботливо.

Она протянула мне руку, я вытянула навстречу свою… Что-то скользнуло ко мне в ладонь и, опустив взгляд, я увидела синюю застывшую каплю, обрамленную серебряным плетением. Кулон на тонкой цепочке невесомо лежал в руке и пульсировал прохладным голубоватым светом.

- Ты забрала его! Но ведь отец запретил…

- Он вам нужен, а здесь такая сила крайне опасна. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, из-за чего все это.

- Это ты береги себя…

К глазам подступили слезы, я шагнула навстречу женщине, чтобы обнять ее перед тем, как мы расстанемся. Навсегда.

- Мама! – усилием воли я вырвалась из забвения, чтобы обнаружить себя все в том же кресле рядом со старинными книгами.

За окном все еще было темно, цветными стеклами горел на столике ночник, а рядом пристроилась чашка остывшего кофе. Дрожащими руками я взяла ее и сделала несколько глотков.