Нелюбим

Он был с ней доверчив и откровенен, не таясь, раскрывал перед ней малейшие движения своей души – и в то же время постоянно находился настороже. Объяснить он этого не мог. Однако заметил, что краски мира словно слегка приглушили, притом, что и сам он стал спокойней ко всему относиться. Милые истории, из которых прежде состояла его жизнь, перестали с ним приключаться, и, как-то незаметно, постепенно погасли улыбки, обычно вызываемые его появлением. Он тяготился этими изменившимися обстоятельствами, но не мог связать их с чем-то или кем-то конкретным.

Тяжесть, проникшая в его жизнь, казалась навеянной извне, проявлением внешней силы – он ее не понимал и потому не мог от нее освободиться.

0 красоте они больше не спорили, как и не вспоминали о первом разговоре – словно не было его никогда. Но молчаливое состязание продолжалось. Лалелла ненавязчиво, как бы случайно, учила Танта распознавать красоту иную, недоступную ему раньше, острей реагировать на нее и видеть там, где ее, казалось бы, нет. Тант не противился этому, нет, он совсем не был против.

Видеть мир более красивым – разве это плохо? Если вместо серого камня на дороге он обнаружит самоцвет – что же в этом ужасного? Напротив, это прекрасно. Загвоздка лишь в том, чтобы не обманываться, видеть то, что есть на самом деле. А вот с этим делом у Танта было не все в порядке. Постепенно менялось не только видение мира, но и отношение его к окружающему. Исчезла категоричность в суждениях, оценках. Плохому в человеке он мог теперь найти массу оправданий, в смешном видел и горькие стороны, а над иными слезами мог посмеяться.

– Тант, – сказал ему как-то друг его Альвин, – я тебе удивляюсь. Такое впечатление, что ты буквально за последние месяцы сильно повзрослел. Я бы даже сказал, что постарел. Что с тобой происходит, дорогой мой?

В ответ Тант пожал плечами. Он прищурился, прикидывая в уме, что на самом деле могут скрывать за собой слова Альвина. Потом поймал себя на потаенной своей мысли и ужаснулся, ведь столько прожито вместе с этим человеком, лучшим другом, да, и никогда не было ни тени сомнения в нем.

Что же произошло теперь? Почему так отдалился он от друга?

«Что происходит? – терзал он себя. – Кто из нас изменился, кто стал другим, он или я?»

Как-то все сдвинулось со своих мест в его жизни, сошло с круга и замкнулось на девушке Лалелле. Любил ли он ее? Порой ему казалось, что да, порой – что нет. Однозначного ответа у него не было. Собственно, как и все, что с ней связано – никакой определенности.