Воронов дар. Изнанка прошлого

Я подумывал о том, чтобы попытаться ещё раз поговорить с Глебом, возможно пообещать защиту и неприкосновенность, но это было практически невозможно. До тех пор, пока продолжается расследование, Борислав Григанский будет находиться в капсуле-изоляторе, которые находятся в ведомстве защитников под их неусыпным надзором. В подобные отдельные и вполне комфортные капсулы садят исключительно аристократов. Незнатных же держат в подземных камерах, да и то недолго — до вынесения приговора, и зачастую это или казнь, или каторга.

Договориться о свидании с Глебом, в общем-то, можно, но когда я озвучил эту идею отцу, он довольно резко и жёстко её отмёл.

— Ты не будешь договариваться с тем, кто тебя чуть не убил!

— Но ты ведь должен понимать, что его вынудили это сделать, — попытался возразить я.

Отец довольно долго молчал, потом буркнул:

— Я сам, — и на этом наш разговор закончился.

Отец вообще сегодня со мной практически не разговаривал, исключительно только по делу, а на мои попытки завязать разговор никак не реагировал.

Когда мы вернулись домой, нас на пороге встретила мама. Она был чем-то взволнована и держала в руках ворох утренних газет, которые обычно приносил отцу Савелий к обеду и которые мы ещё не успели увидеть.

— Это везде, во всех новостях! — возбуждённо произнесла мама, протягивая отцу одну из газет.

Отец деловито развернул газету и принялся читать. Он быстро пробежался глазами по строчкам и на его лице вдруг появилась лёгкая улыбка облегчения. Такое же выражение было сейчас и у матери.

Но я и близко не испытал подобного.

Я забрал у матери остальные газеты и теперь тоже бездумно изучал. Все первые заголовки газет пестрили новостью о смерти графини Фонберг. Для газетчиков эта наверняка настоящая сенсация — древней вурды, самой старой аристократки в империи, вдруг не стало.

Как я и полагал, она отравила себя. Инесс надеялась избежать позора, тихо умереть, оставив незапятнанным свою честь и память. Но император не позволил, Инесс объявили изменницей родины, а её смерть окрестили как трусливой попыткой избежать заслуженного наказания. О том, что именно сделала Инесс, также не забыли упомянуть.