Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

Но я медлил, не решаясь отказаться от опыта, от этого тела, знакомого мне каждой черточкой, от этой жизни - во плоти, в быстром земном времени, среди Слова, Света и Тьмы. И, решившись наконец, я начал прорастать в тело Дениса Кудашева, пусть память о его свете летит через мир вечно.

Сердце снова забилось и я сделал свой первый вдох.

#

Утренний фельдшер удивился, что помеченный мертвым мальчишка снова дышит, но сердце билось ровно, смерть отступила, да и слава тебе, господи - разбираться некогда, новый обоз с ранеными на подходе.

Никто не опознал Дениса, родителям в Тополевку отправили похоронное извещение, и отец его, как я узнал после, через неделю после того скончался от сердечного приступа.

А я лежал пластом под серым, жиденьким казенным одеялом и был очень занят – я заново сращивал мозг из рубленого киселя, в который его размолола пуля усатого турка.

Через пару месяцев кто-то из раненых сослуживцев, направленных в госпиталь, узнал Дениса - что было очень кстати, меня как раз собирались отправлять в тыл, без имени и званий, неизвестным молодым изуродованным телом – доживать уж сколько бог пошлет бедняге.

- Ну раз у него семья и поместье где-то под Москвой, в Москву и отправим, - сказал, сердито шмыгнув носом, секретарь медицинской канцелярии. - Заберет может его семья-то, если не звери. Хотя...

Они приехали уже через две недели, а значит – как только получили письмо, сразу, не медля. Матушка вбежала в палату первой, и восстанавливающимися своими чувствами я почувствовал ее запах, такой родной для этого тела – и замычал.

- Узнал! – закричала матушка, падая на колени рядом с койкой. Мне открыли глаз. Матушкино лицо было красным, опухшим от слез. У стены стояла Лара, белее мела, и младшая сестра ее, Дуня – изрядно вытянувшийся за год подросток с угрюмым отвращением на лице.

Меня в тот же день перевезли в Тополевку и выписали из Москвы сиделку Таисию – ходить за мною. Лара ей много помогала, проявляла живой интерес к облегчению страданий - не только моих, но и вообще.

Все расспрашивала Таисию – как повязки менять, как температуру тела проверять. Лара быстро выучилась правильно перетирать еду, кормить меня с ложечки, массировать горло, чтобы я проглотил. Несколько раз, когда Таисия уезжала в город по семейным делам, приходилось ей делать и грязное, тяжелое - мыть меня, отирать нечистоты, переворачивать, переодевать.