Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

Приезжал сосед, Митя Черкасов, мы с ним когда-то дружили и бегали рыбачить. Он мрачно смотрел, как сияющая Лара ведет меня через лужок к веранде, допил свой чай и поднялся.

- Вам бы написать в Военную Канцелярию, пенсию Денисову стребовать, - сказал он, прежде чем уехать.

- Хороший человек, прагматичный, - сказала матушка ему вслед, взглянув на Лару с некоторым сожалением.

Через месяц я смог ходить сам, через два - сесть на лошадь. Ощущения ожившего тела, радость натяжения мышц, чувство плотности, материальности, отдачи мира наполняли меня безмерным счастьем.

- Эге-гей, - кричал я, как когда-то кричал Денис, направляя лошадь с холма - в реку, в мелководье, в радугу брызг и запах прогретой летним солцем воды.

Лара ждала меня в саду у старой яблони - белое платье, сумрак, запах летних деревьев - в точности, как в предсмертном видении мальчика Дениса, бедного влюбленного безусого поэта.

- Мне нужно тебе сказать, важное, - начал я, и ее лицо вспыхнуло, и я понял, чего она сейчас ждет и испытал неожиданную боль от того, что придется ей причинить.

- Я - не тот, кого ты знала, - сказал я. - Не тот, кого полюбила, не тот...

Я понял, что чем больше сейчас приведу деталей, известных только им двоим, тем сильнее будет ее неверие.

- Я - не человек, - сказал я мягко. - Я - космическая сущность, обитающая на ином плане, у нас иная природа. Я испытал... интерес к Денису Кудашеву и следил за его жизнью, из любопытства, я полагаю, если переводить в человеческие термины.

Когда он умер - а он умер, Лара, думая о тебе... Тело осталось и я вошел в это тело. Благодарю тебя за уход за ним, пока я чинил его изнутри. Жизнь в плоти - неповторимый опыт, немудрено, что некоторые из нас иногда выбирают воплотиться и его испытать...

Лара смотрела на меня спокойно и грустно - а я ожидал возмущения, неверия, слез.

- И кто же ты, если не человек?

- Ну... самым близким понятием по-вашему будет ангел. Хотя и оно неточно.

Мы долго молчали.

- Любишь ли ты меня, ангел? - спросила она наконец.

- Нет, - ответил я, слово упало в ночь, тяжелее мертвой звезды.

- Я не могу, - попытался я объяснить. - Во мне нет Слова, в нас только Свет. Только те, кто из Света и Слова, могут любить, проповедовать любовь, учить ей, как этот, которого вы потом расп...

- Хватит, - сказала Лара. И ушла.

Ночью я проснулся, и Ларино лицо нависало над моим, белое в лунном свете. Она была голая, горячая, шелковая.