Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

Я тебе писала ли, Дениса про нее? Выдали же мы ее в прошлом году за Митю Черкасова. Хорошо живут, очень он ее любит. И недалеко, приезжает девочка моя чуть ли не каждый день.

Лара мне обрадовалась, даже сил у нее прибавилось, встать попыталась.

- Звала? - спросил я. Она засмеялась.

- Скажешь, от солнышка услышал? Я матушку еще месяц назад просила в письме тебя попросить приехать. Побыть со мною напоследок...

И тут же закашлялась, хлюпая кровью. Я сел с нею рядом на кровать, гладил ее по спине - машинально, как котенка.

И вдруг понял, что впервые за неисчислимые промежутки времени - любого времени - чувствую себя целым. Потому что со мною - она. Я понял, какое Слово я искал и замер, ошеломленный, смиренный. Лара прокашлялась, откинулась на подушки, обессиленная.

- Я полежу, - сказала она. - но ты не уходи...

Я лег рядом с нею поверх одеяла, она положила голову на мое плечо и тихо, шепотом начала мне рассказывать, как жила эти годы - как выучилась в Крестовоздвиженской обители, как поехала сестрой милосердия в Крым, потом в госпиталь под Полтавой.

- Я всегда вспоминала, как я за тобой ходила, Денис. В каждом раненом и больном тебя видела. И ни страха мне не было, ни брезгливости, ни в чем. Будто бы за плечом моим стоял... - она запнулась, хмыкнула, но договорила, - ангел.

Из глубины дома послышались быстрые шаги, в комнату влетела Дуня, воздух посвежел, зашелестел шелком, запах свежей травой и цветочными духами.

- Ларочка! - воскликнула она. - Денисочка! Ну какой же ты стал крепкий да красивый! Даже с одним глазом – ну чистый романтический пират Артурио, гроза морей, покоритель караибских девичьих сердец! Ты себе крюк вместо руки не приладил? А что это у тебя с волосами? Неужто лысинка наметилась?

Лара повеселела, села и даже напилась чаю с вареньем.

- Помнишь, как ты мне один раз червяков в блюдце насовал? - спрашивала она, блестя глазами. - Я же тогда одного так и съела!

- Ну и как он на вкус? - спрашивала Дуня в веселом ужасе.

- Скользкий и хрусткий!

Дуня уехала и Лара уснула.

Я долго ходил по саду, среди теней чужого детства, и уже не понимал, чужим ли оно было? Наблюдал ли я за ним или переживал его по-настоящему? Остался ли Денис в этом теле, или здесь теперь был только я? И что мне следовало теперь делать с найденным Словом?

Я пришел к ней в комнату, как когда-то она пришла ко мне. Лара не спала, смотрела через открытое окно на звезды и луну, такую яркую сегодня, что предметы отбрасывали тени.