Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

- Зачем? - спросил я устало. - Зачем бы ты сделал это, Ворон? Ты не вмешиваешься в наши дела с тех пор, как... Да в общем никогда еще ты не вмешивался.

Вран поднялся из-за стола во весь рост - высокий, долговязый, чуть нескладный, в волосах запуталась чешуя от тарани.

- Потому что именно ты должен стать Садовником Звездного Сада, странник. Ты, а не Эрелим. У тебя теперь есть Слово. Ты сам - Слово. Ты преодолел свою природу и стал больше, чем был. Я открою тебе тайное окно в Йаари-ра. Мы прибудем еще до того, как твой брат пошлет охотников.

Дети останутся в безопасности, а вы будете биться в вершине Древа. И ты победишь, потому что он будет биться всего лишь за власть, а ты - за тех, кого любишь. А потом, - сказал он, отрыгнув рыбой и луком, - я сожру побежденного. И им будешь не ты, - уточнил он.

- Господи, - сказала Наташа растерянно. Вода в раковине давно переливалась за край чайника. - Вы же совсем безумные оба. Сколько же вы выпили? Вы меня разыгрываете, да? С ума вроде бы вместе не сходят, только поодиночке.

Денис Иванович, скажи же, успокой меня, ты же врач?

- Деднис, - сказал из коридора незаметно подошедший Витька. Он сонно моргал - в пижаме своей полосатой, с фиолетовым кенгуру, с которым всегда спал - его когда-то Володя привез из Австралии. - Деднис, а почему у твоего друга вдруг стала воронья башка?

- Решай, - сказал Ворон небесным голосом. - Прямо сейчас.

- Я не успею подготовиться к битве, - сказал я.

- Ты уже готов.

- Хорошо, - сказал я. - Дай мне еще два мгновения, вестник.

Наклонился к Витьке.

- Я ухожу, - сказал я внуку. - Из этого тела - в звездное, из этого мира - в другой, далекий, из которого уже не вернусь к вам.

- Почему? - спросил Витя, совершенно не удивляясь факту моего перехода между мирами, но обидевшись, что не вернусь. - А ты бы туда - и сюда обратно?

- Так нельзя. Там другое время. Если бы я и вернулся - сюда - вас тут уже не будет.

- А где же мы будем? - обиделся Витька. Я видел недоумение на его курносом лице - даже предположить не могут семилетки, что возможен мир, где их не будет, где они уже много сотен лет как распадутся на ржавчину и углерод, а их вода прольется дождем, вознесется в тучах, промчится в реках, волнами ударит в далекие берега.

Как не могут и представить мир до-себя, где миллиарды лет происходило все то же самое. Мир имеет смысл только при нас. Только пока мы дышим и любим.

- Не грусти, - сказал я своему маленькому внуку, веточке на моей древней ветви.