Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

- «На полярных морях и на южных...» - или, - «Мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима...»

- Давным-давно из изначальной тьмы вышли сущности, - тихо говорила мама. – Они принадлежали разным стихиям – воде, воздуху, огню... Некоторые выбрали воплотиться. А плоть смертна. Но способна любить и создавать новую плоть, с новой, свежей кровью... И вот стали ангелы и демоны входить к дочерям человеческим и они стали рождать им, чтобы те могли не умирать, не возвращаться во тьму, в небытие за порогом...

Я засыпал, и в моих снах перекатывались огромные волны, качая кораблики с отважными капитанами, которые обнимали беременных красавиц, похожих на маму, а под водой, сужая круги, ждал темный ужас, от которого не было спасения в их отваге.

Однажды утром мама встала тихо-тихо, так осторожно, что я проснулся. Мы с Михаилом вылезли из кровати и тихонько покрались за нею.

Бабушка стояла в коридоре с Никой на руках, кормила ее из бутылочки. Она улыбнулась, но вгляделась в мамино лицо и губы ее задрожали.

- Машенька, - сказала она растерянно.

– Ну как же так, девочка?

Мама пожала плечами.

- Посмотри на свою дочь, Маша. На руки возьми. Смотри, какая она теплая, сонная – запах почувствуй. Позволь себе любить. Что ж, что ее могут у тебя забрать? Разве это отменяет ценность ее жизни и твоей любви? Раньше все так жили, всегда - до антибиотиков и прививок. И нищие, и короли знали, что не все дети выживут. Что же теперь, не любить?

Мама покачала головой, спрятала руки за спину.

- Ну как знаешь, - сказала бабушка и ушла в комнату, не оглядываясь.

Мама накинула легкое пальто на ночную рубашку, сняла с крючка ключи от машины и, позабыв закрыть дверь, вышла во двор. Там она долго смотрела на деревья, птиц в розовом рассветном небе, на розы, которые сама сажала и очень любила. На одном из кустов распускался большой темно-алый цветок. Мама наклонилась, понюхала его, пошла к машине. Я выбрался из-за вешалки, выбежал во двор, спрятался за кустом, не решаясь ей показаться. Вроде бы ничего страшного не происходило, но по сердцу ползали ледяные муравьи, трогали его липкими лапками. Мама посмотрела на дом и увидела незакрытую дверь. Она вернулась и затворила ее.

Я быстро залез в машину и спрятался на заднем сиденье под мягким розовым пледом. Он пах детским шампунем и кислым молоком. Мама громко включила радио и мы куда-то поехали, все быстрее и быстрее. Она казалась спокойной и сосредоточенной, смотрела только на дорогу. Я собирался с нее глаз не сводить, но заснул.