Грань: Позабытые боги

Этот самый голос с недавних пор вызывал во мне ярость и, отчего-то, отвращение.

Пантелеич подошел ко мне и склонился над лицом. Ехидно улыбнулся и постучал указательным пальцем мне по лбу.

- Вот вы, молодежь, думаете, что шибко умные, а оно как оказалось? И ничьей вины тут, окромя твоей, нету.

Я хотел что-нибудь ответить, но из горла вырвался только хрип. Ужасно хотелось пить.

- Слышь, дайте воды Александру, - повысил голос Пантелеич. - А то он, голова бедовая, говорить не может. У меня тут пара вопросиков завалялись.

Кто-то поднес мне к губам бутылку с водой. «Мою же воду притащили, ироды», - пронеслось в голове. Я жадно принялся пить, чуть не захлебнувшись. Закашлялся.

- Скотина ты, Пантелеич, - выговорил, отдышавшись. Язык еще плохо ворочался во рту.

- Я-то? Ну знаешь, Санек... Если бы ты поумнее был, да не такой любопытный, то уехал бы отседова целый и невредимый. Я ведь не собирался ничего с тобой делать. Да зачем ты мне нужен? Уж и пугать тебя пытался, и настойкой отпаивал — что об стенку горох! Думал, убежишь после первой же ночи.

Говорить мне ничего не хотелось. Как и видеть эту ухмыляющуюся рожу. Но Пантелеич, видимо, разговор еще не закончил.

- Ты мне вот, Санек, объясни, - начал он и почесал в бороде. - На кой ты сюда полез? Байки про санаторий мы уже слышали и чуть было даже не поверили. Но, как посмотрю, ты человек куда интереснее, - дед взял у кого-то мою кувалду и поглядел на нее. - Ну, что скажешь?

А ничего не скажу, подумал я.

Пантелеич немного подождал, вздохнул, вновь развел руками.

- Ну, не хочешь — как хочешь. Я бы, конечно, мог и посерьезнее спросить, - он погладил кувалду. - Но на кой? Не больно-то и интересно, знаешь ли. Лежи, отдыхай, сейчас представление начнется.

Старик улыбнулся и скрылся в толпе. Только сейчас я рассмотрел в скоплении людей несколько знакомых лиц. Варвара Семеновна, Михалыч.

Толпа медленно расступилась, освобождая мне обзор. Приподняв голову, я увидел перед собой камень. Несколько символов на нем излучали тусклый синий свет.

Спиной к камню стояла Настя. Ее тоже связали, голова ее безвольно опущена. С двух сторон девушку поддерживали неизвестные мне бородатые мужики.

Она-то здесь причем? Надо было что-то предпринимать, причем срочно - пока не случилось непоправимое.

- Пантелеич! Влас! - крикнул я.