Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Или дождётся, или уже свалил за Магадан. А от наших женщин я особого вреда не жду. Повредничают, поумничают, но помогут и подскажут. С собой, в Игнатовку, их просто не возьмём. Отбрешемся.

— Серёжа! — обеспокоенно доносилось из динамика. — Ты там? Почему не отвечаешь?

— Приезжайте. В Рахматово. Встречаемся... как приедете — наберёте. Но обещай слушаться!

— Конечно, — покладисто согласилась кицунэ и, не сдержавшись, заверещала, чудодейственно излечившись от похмелья. — У-й-й-а! Ланка! Собирайся! Будет приключение!!!

***

— Как про домового догадался? — спросил Швец у друга.

— Методом исключения. Края тихие, по нашим сводкам не проходят. Потому упыря, вурдалака и прочую беспокойную нечисть отбросил. Да и не в их привычках за могилами неотлучно следить. Это занятие требует постоянного присутствия и преданности усопшему. Дальше. Аура мелкая, меньше Машкиной. Отвёл глаза тебе и мне. Наука домовых в чистом виде. Колдовство тоже местечковое, из подручных средств.

Получается, фигурант не имел возможности надолго отлучаться в город, где всякую колдовскую дрянь достать проще, если имеешь нужные связи. А кто у нас обожает дома сиднем сидеть?

— Домовой, — бодро ответил призрак, восхищаясь простотой логики Иванова. — Девять из десяти, что он.

— Поглядим.

***

Дамы прибыли через два с лишним часа, по-барски раскошелившись на такси и умудрившись не застрять ни в одной из городских пробок. Пока они ехали, Антон не менее десятка раз успел посетить дом с рассыпанной солью, по возвращении делясь с другом всё новыми и новыми впечатлениями:

— Бабка бушует.

.. В комнате аврал, как перед генеральской проверкой. Дочка мечется, всех тормошит, переживает... Коля статуей стоит. Ждёт, чего прикажут... Старуха совсем свихнулась. Отказывается вещи снимать. Орёт, как пароходный гудок. Соседи уже забор облепили, представление смотрят... Соли много. Около пачки. Женщина её боится, мужа дёргает, чтобы вынес... Тебя вспоминали.

— Незлым, тихим словом?

— Непечатно. Очень.

— Жижина? — усмехнулся Иванов.

— Она... И, немного, Николай. Но он больше от вынесенных бабсоветом мозгов. Ему там горячо.

— Самочувствие у нашей потерпевшей как?

— После смены барахла взбодрилась, шпыняет родню с удвоенным энтузиазмом. Про «пять тыщ» расстраивается. Вопит, что нечего было домашним к тебе лезть без её на то соизволения. Чувствует себя обворованной.

— Пошла она...